Последний тур . Дело чёрного старика. История первая

После обеда вернувшись в отдел, Виктор с хрустом потянулся, сел на старый, обтянутый дерматином диван и протяжно сказал:

– Поели, теперь можно и поспать.

– Рыбак спит, Подгорный думает, а Куприянов идёт ко мне на беседу, – распорядился Панкратов.

Василий сел напротив начальника и долго ждал, пока тот читал личное дело. Закрыв папку, Илья Петрович положил на неё свою большую ладонь и пристально поглядел на нового сотрудника.

– А кисель у нас в столовой знатный, да?

– Да, – без каких-либо эмоций согласился Василий.

– Ты не обижайся, Василий Иванович. Я ведь просил опытного сотрудника, а ты ещё совсем серенький. Тебя же всему научить надо. Да?

– Да.

– Что в армии в разведроте служил, это хорошо. Уголовников не испугаешься. Да?

– Да.

– Стажировался в Москве, это тоже хорошо. Уже знаешь, как механизм работает. Нет?

– Знаю.

– Ух ты, – улыбнулся Панкратов. – Тебя с толку просто так не сбить. Обнадёживает. В наставники тебе Подгорного дам. Он молчаливый, но очень хороший оперативник.

Не отходи от него и быстро всему научишься. Понял?

– Понял.

Илья Петрович открыл дверь и с порога сказал Подгорному:

– Андрей, отдаю в твои руки серую массу в лице Куприянова Василия Ивановича. Помоги ему сегодня устроиться. Вечером ко мне на планёрку. Всё понятно?

– Так точно.

Так в далёком семьдесят третьем году, Василий Куприянов начал свою милицейскую карьеру. Ему очень хотелось поскорее в гущу событий. Он жаждал романтики, но догадывался, что никакой романтики не будет, а будет тяжёлая, нудная и опасная работа.

Работа изо дня в день, днём и ночью, долгие годы. Но вместе с тем Куприянов был уверен, что эта его работа нужна людям. Простым честным людям, которые жили в этом городе и в этой стране.

1994 год. 19 июня 11:22

Фисенко закрыл после осмотра одну секцию шифоньера и открыл следующую.

– Ух ты! – удивился молодой оперативник. – Это же сколько денег стоит? Раз, два, три, четыре шубы и вот ещё полушубок. И все из норки!

– А чего ты удивляешься, Слава, – невозмутимо произнёс Куприянов.

 – Судя по тому, как обставлена квартира можно было догадаться, что старушка жила в достатке. Ты же опер, Слава. Ты это должен просчитывать с порога.

– Да я не о том. Я думаю, зачем этой бабушке столько добра. Она наверное, из дома то только в булочную выходила.

– Не называй всё это, Слава, добром. Не добро это. Шмотье. Балласт на человеческой душе. Я знаешь, сколько такого за свою жизнь повидал.