Последний тур. Исповедь людоеда. История четвёртая

А Люда… Люда потом поймёт».

***

На следующий день, в кабинете генерала Габашидзе, Василий Иванович излагал свой план. Михаил Ревазович слушал, не отводя взгляд от подполковника. Василий предлагал себя в качестве агента под прикрытием. Ничего не надо было придумывать. Он на самом деле увольняется. На самом деле устраивается на работу в частное детективное агентство Сомова. И на самом деле хочет заработать денег. Всё очень правдоподобно. Даже если Пищук или его помощник Глотов заподозрят что–то, то никакого обмана со стороны Куприянова нет.

– Всё? – дослушав Василия, сухо спросил Габашидзе.

– В целом всё. Над деталями можно ещё подумать.

– Ты совсем опупел, Василий, – развёл руками генерал. – То ухожу окончательно и бесповоротно, то верните меня, и дайте поймать ещё одного преступника, то вздумал на старости лет поработать под прикрытием. Дурдом, Василий Иванович!

– Понимаю, Михаил, но официально я ещё не уволен. Даже числюсь начальником отдела.

– Поглядите на него! – взмахнул руками Габашидзе.

– Кадровик доложил, что документы на моё увольнение должны прийти недели через две, – спокойно парировал Куприянов.

– Ладно! Пусть так. Тогда другой вопрос. Зачем тебе искать этого, как его?

– Залыгина.

– Да, Залыгина. У нас даже дела такого нет в управлении. Что за идиотская инициатива?

– У нас есть двойное убийство в доме Пищука.

– Это не у нас, – перебил подполковника Габашидзе. – Это у следственного комитета. Оперативное сопровождении из района. Тебе там делать нечего, Василий Иванович.

Куприянов решил выложить козырей.

– Михаил Ревазович, неужели ты не видишь, что это дело я размотаю в считанные дни. Будет тебе убийца на блюдечке, он же, вероятно, беглый зек. Там глядишь, и организаторы побега всплывут. Одни положительные показатели. И все в нашем управлении. Чего плохого. Или мы уже перестали бороться за показатели?

– Ну и противный ты стал, Василий Иванович, – генерал лукаво улыбнулся.

– Я, Михаил Ревазович, добиваюсь результата. Ты же меня знаешь тысячу лет. Дай мне найти этого душегуба. Мне две недели хватит.

– Я знаю. Нет! Я уверен, – вставая из-за стола и снимая китель, сказал Габашидзе, – что ты раскроешь это преступление за две недели. И найдёшь беглого зека. Так оно и будет.