Ты же выжил, солдат!

Так мы ехали некоторое время.

– Сынок, поведаю тебе одну историю, которую еще никому не рассказывал, – шепотом проговорил отец, покосившись на верхнюю полку, где лежал попутчик. – В феврале сорок третьего на подступах к Харькову нам было поручено занять новые позиции, как мы потом узнали, для создания плацдарма будущего наступления…

В это время с верхней полки свесились ноги в спортивном трико, и парень ловко спрыгнул на пол.

– Можете не шептаться, я уже не сплю, – недовольно произнес он и, грюкнув дверью, вышел в коридор.

– Тем лучше, – сказал папа и продолжил свой рассказ: – Стоял лютый февральский мороз, снегу намело по колено. Мы выдвигались ночью. Наша рота должна была дойти до линии электропередачи, залечь в открытом поле и окопаться. Я был пулеметчиком. Мой напарник, родом как раз из этих приволжских мест, веселый и добродушный парень, говорит мне: «Вот дотащим пулемет до того столба, я тебе зажигалку подарю!» Была у нас такая традиция: дарить друг другу всякие мелочи перед боем.

Мы знали, что с рассветом тут немец пойдет в прорыв…

Распахнулась дверь купе, на пороге стоял наш попутчик. Он быстро зашел, сгреб в охапку свои вещи и удалился. Проводник заглянул к нам с очевидным намерением высказать претензию от имени недовольного пассажира, но, заметив у отца проводок от слухового аппарата, сказал:

– Простите, я не знал, что вы инвалид по слуху.

Постараюсь никого к вам не подсаживать.

– Не стоит беспокоиться, – сказала мама, но проводник уже ее не слышал, он отправился устраивать парня на новое место.

Отец не любил, когда напоминали о его недуге, и я, заметив на его лице обиду, смешанную с недовольством, поспешил спросить:

– И что, подарил тебе напарник зажигалку?

– Нет, – вздохнув, ответил отец. – Как только мы доволокли пулемет до намеченного столба, начался артобстрел – и первым же снарядом убило моего друга.

Меня от взрыва контузило. Сколько времени пролежал без сознания, не помню. Очнувшись, увидел, что бой вокруг меня идет в полной тишине, как будто крутили кино без звука. Тут я понял, что совсем оглох. Кое-как перетащил пулемет на край глубокой воронки от бомбы-убийцы моего напарника, сам залег в яму – снаряд в одно место дважды не попадает – и открыл огонь.