Великая. История Екатерины II

По прочтении «Портрета» Гюлленборг подробно развил на двенадцати страницах свои мысли о великой княжне, стараясь укрепить ее возвышенный дух, ее твердость и другие качества ума и сердца. Екатерина перечитала несколько раз его замечания и дала себе слово следовать его советам; «а когда я себе что-нибудь обещала, – прибавляет она, – то не помню, чтоб когда-либо не исполняла того. Это рассуждение Гюлленборга много способствовало к образованию и укреплению моего ума и духа».

Относительно занятий Екатерины до ее вступления на престол мы узнаем из ее собственных рассказов, что она в первое время после замужества своего беспрестанно читала.

Первая книга, тогда прочитанная ею, был роман Tiran le blanc[20 - Заглавие: Histoire du vaillant chevalier Tiran la Blanc / Traduite de l’espagnol. Amsterdam (б. г.), в 4-х ч., 2 т. Подлинник упоминается в 6-й главе 1-й части «Дон Кихота». Автор неизвестен, но жил, вероятно, около 1400 г.; роман же, по соображениям фр<анцузского> переводчика, должен быть написан около середины XV века. Вот объяснение названия. Герой романа говорит: «Je m’appelle Tiran le Blanc, par ce que mon pere est Seigneur de la Marche de Tirannie, qui n’est separee de l’Angleterre que par un petit trajet de mer. Ma mere, fille du Due de Bretagne, se nomme Blanche. Ainsi, pour conserver les deux noms, on m’a donne celui de Tiran le Blanc». Разумеется, что содержание – сбор рыцарских подвигов и чудесных приключений. ], и целый год она читала одни романы, но они начинали ей надоедать. «Случайно, – говорит она, – я достала письма г-жи Севинье и проглотила их: это чтение мне понравилось». Оно принесло ей и большую пользу, прибавим мы с своей стороны: под его влиянием она вполне усвоила себе легкость, непринужденность, игривость, какими должен отличаться этот род авторства, и частные письма ее на французском языке сами могут служить образцами эпистолярного слога. После того ей попались под руку сочинения Вольтера: и чтение их составило эпоху в ходе ее самообразования; мы знаем из собственного ее свидетельства в записках, что с тех пор она «стала искать книг с большею разборчивостью». То же самое императрица в другой раз высказала самому Вольтеру. «Могу вас уверить, – пишет она ему во второй год своего царствования, – что с 1746 года, когда я стала располагать своим временем, я чрезвычайно много вам обязана.