Адская машина

Затем измерил давление, послушал через трубочку легкие Анисимова, уловив в них характерные хрипы курильщика.

– Мне кажется, что я умираю, – пожаловался арестант. – Мне совсем хреново… Скажите этим тварям, чтобы сняли с меня наручники.

– Наручники? – глаза врача налились слезами. – Батенька, это не в моей власти. Я только доктор.

– Пусть меня переведут из этого бетонного гроба хоть куда. Я здесь задыхаюсь…

– Потерпите, батенька.

– Сколько сейчас времени?

– У меня нет часов.

– Я подыхаю…

– Ничего, батенька, сейчас я помогу вам.

Луков, терпеливо выслушал все жалобы, сочувственно покачал головой, склонив ее на сторону. Сам облик врача, его доверительная манера общения, умная шишковатая голова, обращение «батенька», внушали пациенту что-то похожее на доверие.

– М-да, батенька, мотор у вас шалит, – вздохнув, сказал Луков. – Жалеть себя надо. Вытяните руки, я сделаю укол, чтобы поддержать сердце. Поработайте пальчиками правой руки.

Луков расстегнул саквояж, достал большой шприц, уже наполненный бесцветной жидкостью.

– Это физраствор с добавлением валокордина и группы витаминов, – пояснил врач. – Сейчас все будет хорошо.

На самом деле шприц был наполнен миорелаксантом дитилина, веществом, которое применяют при усыплении бродячих собак. Луков ввел иголку во вздувшуюся вену на локтевом суставе. Спрятал пустой шприц в саквояж, попрощался и поспешно вышел из камеры. Лязгнула задвижка. Анисимов пересел на табурет.

Показалось, после укола стало немного легче.

Но состояние облегчения продлилось лишь несколько коротких секунд. Анисимов неожиданно испытал онемение мышц, быстро поднимавшееся от бедер к груди. Сердце забилось редкими тяжелыми толчками, руки повисли, ноги сделались ватными, сами собой вытянулись во всю длину. Воздух перестал поступать в легкие, лицо посинело. Анисимов захрипел, он готов был разорвать глотку ногтями, чтобы глотнуть воздуха, но не мог пошевелить конечностями. Анисимов наклонился к койке, но не дотянулся, грохнулся на пол, в кровь разбил нос.

Анисимову казалось, что он угодил под тридцати тонный каток, который тонким слоем размазывает его тело по бетонному полу. Удары сердца становились все слабее и реже.

Луков, стоя с другой стороны двери, через глазок наблюдал за мучениями задержанного. Врач повернулся к стоящему за спиной контролеру.