Адская машина

Луков поставил тележку перед креслом Анисимова так, чтобы разложенные на столешнице предметы попадали в поле зрения задержанного. Сдернул салфетку.

Не отрываясь, Анисимов стал разглядывать хромированные медицинские инструменты: замысловатой формы щипцы, скальпели, сверла, пилки разных размеров. Задержанный должен видеть эти вещи, пугающие, будоражащие воображение, но, как правило, совершенно бесполезные во время допросов. Порой ожидание боли действует на психику сильнее, чем сама боль.

Анисимов улыбался жалкой затравленной улыбкой.

Врач Луков наклонился к задержанному, дергая за резинку трусов, стал приспускать их. Коротая время, майор Миратов, ковырял в зубах зубочисткой. Дроздов отвернулся в угол, он не хотел видеть, того, что происходит. Луков дергал за резинку трусов, но задержанный плотно упер зад в стул, трусы не спускались. Луков дернул сильнее.

В этот момент Анисимов смачно плюнул в лицо врача. Майор Миратов, открыл от удивления рот, зубочистка повисла на нижней губе.

Дроздов посмотрел на врача, замер в напряженной позе и побледнел.

Луков выпрямился, достал из кармана халата безупречно чистый носовой платок, стер с лица плевок, протер стекла очков. Затем взял скальпель, глянул на свет, остра ли заточка. Прапорщик Дроздов зажмурился, уверенный, что Луков утопит лезвие в горле задержанного.

Но обошлось без крови. Не проронив ни слова, Луков по швам разрезал трусы Анисимова. Сорвал и бросил на пол.

– Расставьте, батенька, ноги, – сказал Луков.

 – Что ж, как хотите. Вольному воля, батенька.

Луков взял шприц с эфиром, нагнулся, одной рукой поднял мошонку Анисимова. Глубоко воткнув иголку, сделал подкожную инъекцию. Анисимов зажмурил глаза.

Казалось, что он очутился в темном лесу, тропка собственной жизни потерялась где-то во мраке ночи. Анисимова окружила компания юных задиристых путешественников. Дети разбили палаточный лагерь, устраиваясь на ночевку, разложили спальные мешки.

А потом решили развести костер. Но не где-нибудь на широкой поляне, а прямо между ног Анисимова.

Костер жарко разгорался, шкодливые дети подбрасывали в пламя хворост, сухие чурки. Огонь быстро набирал силу, делался все больше, все жарче. Он захватил промежность Анисимова, его бедра, грудь. Стал подбираться к лицу. Анисимов изо всех сил сжимал зубы, чтобы не заорать, не выдать своей слабости.

На несколько минут Анисимов ослеп от боли.