Американский брат

Беспокоиться пока не о чем, Моисеев сам сегодня же выедет на место, поговорит с полицейскими и постарается как-то замять это дело.

Джон выругался про себя, а вслух сказал:

– Так и знал, что Пастернак напьется и…

– Пастернака с ними не было. Он почувствовал себя плохо еще в Москве. Попросил высадить его из машины где-то на набережной. И пешком поперся домой.

– Я бы хотел поехать…

– К брату тебя не пустят и разговаривать с тобой не станут, – сказал Моисеев. – Ты только все испортишь. Сиди и жди, я все сделаю сам.

* * *

В понедельник, едва Джон успел войти в служебный кабинет и повесить пальто, как позвонила секретарь хозяина банка Юрия Львова и попросила немедленно зайти. Львов поднялся из-за стола, усадил Джона в кожаное кресло, сам развалился на диване и положил ноги на журнальный столик. В кабинете по стенам и углам висело несколько старинных икон, пахло воском и ладаном, словно в церкви.

Босс крупный мужчина лет сорока пяти, всегда следил за своей внешностью, носил модные часы, старался одеваться в дорогие итальянские костюмы, но оставался неряхой.

На лацканах пиджаков и галстуках красовались пятна, а рубашки были мятыми и не всегда свежими. Всем посетителям босс предлагал выпить, время возлияния значения не имело, – утро, день, вечер, ночь, – какая разница. Но сегодня он забыл о выпивке.

– Я не знал, что твой брат задира, – сказал Львов. – Подумать только – устроил драку в ресторане. Помял какого-то гражданина по фамилии Дзыга. И второму парню досталось… Я долго работал с Томом и никогда не замечал в нем склонности к жестокому насилию.

Львов шутил, но Джон был в том состоянии, когда шуток не понимают.

– Он не драчун. Хотя когда-то в молодости занимался боксом.

– Я шучу, старик, – сказал Львов. – Разумеется, Томас был прав. Он защищал женщину от пьяного подонка. На его месте и я бы так поступил. А этот Дзыга просто напился до столбняка, его потянуло на приключение, которое закончилось в больнице. И по делом… Жаль, что суд оставил Тома под стражей.

Господи, куда подевались правда и справедливость…

В руке Львов держал платок, который прикладывал к глазам, промокая выступившие слезы. Он страдал сезонной аллергией, когда помимо воли слезы появлялись на глазах, катились по щекам, – и сейчас переживал период обострения. В такие минуты босса хотелось утешить.

– Но эти провинциальные суды нормального человека сведут с ума, – вздохнул Львов. – У них свои особые представления о законе.