Точка равновесия. Сборник рассказов

Врачи опасались, что у девочки повреждена зона мозга, отвечающая за речь, и вот она заговорила! Первое осознанное слово! А значит, она будет говорить! Ксения подхватила малышку на руки и закружилась с ней по кухне. – Ура! Ты разговариваешь!

Она прижала к себе дочку и звонко расцеловала в тугие щёчки:

– Пойдём-ка расскажем папе! Давай собираться!

Ксения вымыла волосы и долго до блеска их расчёсывала, подкрасила ресницы, глаза засияли: «Когда я это в последний раз делала – не помню!» – тронула румянами скулы.

Попыталась влезть в джинсы, но нет, фигура пока не позволяла, пришлось натянуть привычные тёплые штаны и пуховик. Покрутилась перед зеркалом: «Если сбросить немножко, то буду совсем красотка, – улыбнулась своему отражению. – Всё у нас будет хорошо!»

Она посадила дочку в коляску и отправилась дожидаться Костю около работы. Ксения рассказывала Вике, как сейчас папа увидит их и скажет, что очень соскучился, а они сообщат ему новость, он рассмеётся от счастья и всё у них будет как прежде.

Ксения встала в арке так, чтобы сразу увидеть Костю. Она приплясывала от нетерпения, время от времени смеша дочку и корча ей рожицы.

Костя вышел… не один. Он шёл рядом с девушкой, нежно обнимая её за талию. Её Костя улыбался другой и проникновенно смотрел в глаза особенным взглядом. Он открыл девушке дверь машины, обнял её, нежно поцеловал кончик носа, бережно усадил, обернулся, улыбаясь, и… увидел Ксению. Глаза мгновенно стали колючими и злыми. Он обошёл машину, в упор, тяжело взглянув на жену с дочкой, сел за руль и уехал.

Ксения не могла пошевелиться, ноги будто приклеились к земле. Вика завозилась, закапризничала. Ксения автоматически подхватила дочку на руки, так, одной рукой прижимая к себе девочку, другой толкая вперёд коляску, поплелась домой.

Дома она, намыливая руки, взглянула на себя в зеркало и не узнала: кто эта женщина, вроде молодая, но такая старая? На мертвенно-бледном лице больные глаза побитой собаки. «Ещё ресницы накрасила! Дура! Какая же ты дура! – выплюнула она в своё отражение.

Плеснула ледяной водой, тушь потекла чёрным, сделав лицо почти уродливым. – Ненавижу!» Кулаком со всей мочи прямо в это дурное незнакомое лицо – закричала, завыла. Зеркало треснуло, задрожало и осыпалось остро. Хлынула кровь из разбитой руки. Хлынули слёзы. Дочка, испугавшись, заплакала. «Иду, моя девочка, иду, моя хорошая!» – проглотив рыдания, Ксения наскоро умылась, замотала руку полотенцем и пошла к дочери.