Черный бумер

Глава четвертая

Ночь Бобрик провел неспокойно, он лежал на втором ярусе железной койки, пялился в темный потолок, молотил кулаком жесткую, как боксерский мешок, подушку, но сон не приходил. Пристройку к ангару, где проводили кузовные работы, хозяин автосервиса Амаяк Амбарцумян превратил в ночлежку для строителей нелегалов. Эти парни, в основном таджики и молдаване, днем строили новые автомобильные боксы и складывали из блоков пенобетона унылое двухэтажное здание административного корпуса. За ворота автосервиса работяги не совались ни днем, ни ночью, не налететь на милицейский патруль.

Здесь, они готовили еду на электрических плитках, спали, кто верующий, молились.

Еще весной Бобрик, выбрав момент, когда у хозяина сервиса было хорошее настроение, подрулил к нему и попросил пустить его на пару месяце пожить вместе с работягами. Хозяйка съемной комнаты, в которой тогда жил Бобрик, задрала цену до небес. Тут одно из двух: надо искать новое жилье или залезать в постель к хозяйке, в этом случае можно надеяться на поблажки, скажем, бесплатный сытный ужин, и большую скидку.

Готовила тетя Зина сносно, это, пожалуй, ее единственное достоинство. Правда, тот ужин придется еще отрабатывать на пуховой перине, как говориться, работать во вторую смену. Последний вариант не грел душу, тетя Зина была не то чтобы совсем старая и не то чтобы страшная, как черт, по пьяному дело потереться с ней можно. Но уж очень она занудливая, приставучая и когти у нее острые. От ее тупых вопросов мозги раком встанут. Захочешь от нее отвязаться, не отпустит, вцепиться прямо в горло или задушит пуховой подушкой.

Бобрик решил, что роль юного мужа стареющей сварливой женщины – не его амплуа. Оставил на столе плату за последние две недели, бросил вещи в рюкзак и в зеркальце мотоцикла увидел, как Зинаида, нагруженная сумками, возвращаясь с рынка, неторопливо заходит в подъезд. Бобрик наплел Амбарцумяну, что его выселяют со съемной хаты, даже, охваченный вдохновением, натурально всхлипнул. Армянин махнул рукой: «Ладно, поживи в моей общаге.

Пока хату не найдешь. Но чтобы через две недели духу твоего не было. Койки только для строителей».

Минул пятый месяц, а Бобрик до сих пор, экономя деньги, тусуется в этой ночлежке. Мучения подходят к концу, а цель, подержанный итальянский мотоцикл, близка. Народу тут как в солдатской бане, где не бывает свободного места на лавке. На нижнем ярусе обосновался Ахмет, выговорить его фамилию, не сломав язык, невозможно.