Черный бумер

Человек, сидевший на корточках, разговаривал и набирал в ладонь грязноватый песок, а потом сыпал эту гадость на грудь раненого. Но вот мужик бросил свое занятие, обернулся назад, приподнял руку. Кто-то вложил в открытую ладонь отвертку с массивной рукояткой. Короткий замах, и кончик отвертки вошел в икроножную мышцу лежавшего на земле человека. Вскрикнув, Николай завертелся, будто под зад подложили горячую сковородку, он выгибал спину, мычал и тянул руки вниз, словно надеялся разорвать проволоку. Люди, закончив с погрузкой ящиков, встали в стороне.

Гудков дернул Бобрика за локоть вниз.

– Ну, чего там?

– Одного мужика натурально режут, – прошептал Бобрик. – А двое уже кажется того… Отмучались. И еще какие-то ящики перетаскивали в фургон.

– Сколько их там?

– Ящиков?

– Людей, придурок.

– Я видел пятерых. Все, надо сваливать. Иначе и нас тут положат рядом с теми мертвяками. Спустимся к мотоциклам, тихо скатим их к дороге. И по газам. До ментов доедем, а там…

– Подожди, Боб, – покачал головой Гудков.

Он приподнялся, осторожно заглянул в сарай.

– Спокойно. К чему лишний шум? – человек в темной куртке снова поднял отвертку над головой, но не ударил. – До утра времени много. Мы все успеем. Кстати, где бабло, которое ты от меня получил?

– До денег тебе не добраться, – превозмогая боль и страх, человек старался выглядеть достойно. – Они на депозите. Банковский договор заключен так, что снять их в этом году нельзя.

– Я с этим смирился. Ну, твое решение. Я жду.

В ответ молчание. Человек бросил отвертку на землю. Распахнув куртку, вытащил сапожный нож с широким скошенным клинком. Николай снова закричал. Крик оказался таким долгим и громким, что, кажется, заложило уши.

– Хорошо, забирай свое дерьмо, – крикнул Николай. Хрен поймешь: то ли он больше не мог бороться с болью и самим собой, то ли в голову пришла спасительная идея. – Это в моем доме в Сергиевом Посаде.

– Адрес, мать твою? Адрес дома?

Николай назвал адрес и добавил:

– Вскроешь доски пола на веранде. Там все найдешь.

– Ну вот, так бы сразу.

– Только учти: ты не сможешь меня замочить. Не сможешь… Потому что мои слова еще нужно проверить. А если эта хрень в другом месте, не там, а? Вдруг я тебя натянул? Если кидняк? Нет, мочкануть меня нельзя.

Николай не мог говорить дальше, он закашлялся, плюнул кровью на голую грудь.