Крестная дочь

Панова перевела взгляд на пилота и успокоила себя, что Зубов, сидевший за штурвалом, достаточно опытный летчик, чтобы справиться с машиной в критической ситуации. При нулевой видимости, когда через прозрачный верхний люк едва виден оранжевый маячок на вертикальном хвосте, машина продралась сквозь широкую полосу дождевых облаков, преодолела крен.

Выбравшись из этой серой непроглядной мути, поднялась еще выше, и над головой раскрылся бездонный сине-черный купол неба. Внизу за облаками больше не видно ни мелких огоньков аэродрома, ни диспетчерской вышки, зато звезды стали ближе и ярче.

Двигатель, сбавив обороты, перешел со взлетного режима работы в номинальный режим, заурчал тихо и ровно. Панова перевела дух. Зубов снял наушники, переключился на громкую связь с землей.

– Тобаго, по курсу боковой самолет, – голос диспетчера донесся из динамиков, вмонтированных в верхнюю панель. – Борт номер шестьсот один. Займите эшелон ниже. Ваш эшелон две тысячи четыреста метров.

Видите ли вы препятствие по курсу?

– Я – Тобаго. Борт ТМ-57. Препятствий не вижу. Начинаю снижение.

– Тобаго, в вашем районе облачность восемь баллов. Ветер западный, три метра в секунду. Температура плюс девять.

– Вас понял, – ответил Зубов.

Самолет начал медленно снижаться, пока стрелка альтиметра не установилась на отметке две тысячи четыреста. С земли еще раз передали погоду. Зубов откинулся на спинку кресла и прикурил сигарету. Сейчас у пилота работы немного, тут и новичок справится, нужно не дергать резко штурвальную колонку, держать курс и скорость.

Зубов обернулся, насмешливо посмотрел на Панову.

– Что, все еще хочется выйти? – спросил он.

– Вообще-то хочется, но не на лету. – Панова решила, что у пилота не самое плохое настроение. В его голосе слышатся человеческие нотки. И, кажется, никто не хочет выбросить ее из самолета как лишний балласт.

– Раз подвернулся такой случай, следите за моими действиями, набирайтесь опыта, – сказал Зубов.

 – Вы учитесь летать, кажется, уже пятый месяц и открыли для себя многие тайны. Чем отличается самолет от автомобиля, вы уже знаете. Пилот не таксист. Ему нельзя сказать: останови здесь, я выйду. Хочешь или нет, придется добираться до конечной остановки. Вот и вся разница.

Плоские шуточки инструктора могут довести до исступления кого угодно, но только не Панову.

– Спасибо за эту в высшей степени содержательную лекцию.