Где нет параллелей и нет полюсов памяти Евгения Головина

Тем не менее я все надеялась, что вдруг отыщется чудодейственное средство, которое… «Которое что? Заставит меня тут еще немного помучиться?» Когда отец уже был очень болен, я от отчаяния все же предложила ему воспользоваться услугами одной православной бабушки, достоверно умевшей лечить как раз то, от чего страдал он. Он закурил свою вечную красную «Яву», очень пристально посмотрел на меня и отказался наотрез. «Мне нельзя, – сказал он, – пользоваться услугами христиан. Запрещено».

Мне кажется, что после ухода Лены Джемаль его душа приняла радикальное решение. Ведь до этого, пока еще с Леной все было в порядке, летом 2002 года он совершенно спокойно перенес тяжелейшую онкологическую операцию, рассуждая с нами о географии магического мира до той самой секунды, пока не закрылись двери операционной. «Я созерцаю страдание, – сказал он мне в реанимации на следующий день. – Знаешь, здесь, оказывается, весьма разнообразные ландшафты». Он ненавидел лечиться, врачам, представлявшимся ему все как один ревенантами, – не доверял, и, принципе, ему было бы гораздо проще умереть, нежели пройти лечебно-больничные круги ада.

И тем не менее он их прошел, выдержав и повторную операцию через полгода.

Склиф.

Хризантемы в саду,

В этом желтом аду

Завывают клиенты.

Распускают над ними тягучую ночь

Раскаленные ленты.

Шприц.

Клюв пластмассовых птиц

Пожирает цветы

Бело-розовой плоти.

Ты кричишь на стенные часы,

Но они не уходят.

Визг.

Ты лежишь на полу,

Наблюдая чуть-чуть,

Как прекрасные сестры

В коридорах любви что-то шепчут врачу,

Лунно-цветные монстры.

Морг.

Там молчит телефон,

Холод белых колонн –

Обстановка простая.

Императору снится фарфоровый сон

О небесном Китае.

………………….

После смерти Лены, скорее всего, ему стало скучно, и пусто, и бессмысленно. Несмотря на помощь друзей, на самоотверженность его прежней подруги, с которой до Лены отец прожил много лет, Ирины Николаевны Колташевой, которая специально вернулась от сына из Америки, чтобы быть рядом с ним.

Верная, очень преданная ему женщина, ей было невыносимо видеть, как он на глазах менялся, то есть все очевиднее хотел уйти. Она до последнего побуждала его работать, писать, пыталась возбудить в нем искорку его прежних интересов, а он сопротивлялся.