Где нет параллелей и нет полюсов памяти Евгения Головина

Юля многозначительно вздыхала, Женя, стоя с сторонке, ядовито ухмылялся.

– Вы читаете, молодой человек? Ваша мать хочет, чтобы вы побольше читали…

Напрасно уважаемый мозговед задал этот вопрос.

– Мои любимые авторы Пруст, Кант и Ницше. Кстати, как вы понимаете выражение: «………»?

Вспотевший после неравной интеллектуальной схватки психиатр наклонился к трепещущему в ожидании приговора Юлиному уху и многозначительно прошептал, что он, м-да, опасается вялотекущей шизофрении.

Ее глаза вспыхнули: она же подозревала, догадывалась! Бедный Женя.

Юля засуетилась вокруг него; ее представления обо всем хорошем в мире сводились к мылу, душу, таблеткам, лечению, учению и подражанию поведению порядочных людей. Она пыталась совать ему таблетки, из этого получался взрыв.

Рос Женя в основном на улице, шлялся по дворам, отчаянно дрался, был в самом деле уже тогда «бешеный и смелый»; часто рассказывал, как они дрались школа на школу – он учился в мужской гимназии.

Его выпускали вперед, потому что он владел «трюком» – бить противника взглядом, на самом деле надо было смотреть ему точно в точку переносицы, соблюдая абсолютную концентрацию внимания…

Кончают институты

И создают уюты,

Мучительно ищут призванья.

Но я – иное дело,

Я бешеный и смелый,

И драка – мое дарованье.

Я захожу в кафе

В пальто и галифе,

Вообще по классической моде.

Ногой кому-то в пах,

Ножом кому-то в глаз,

А бармену – просто по морде.

Плевать на карате,

Плевать на айкидо,

Плевать на увечья, порезы.

Я в гости захожу

И второпях пальто

Срываю под музыку лезвий.

Одних волнуют девки,

Других волнуют деньги,

Кругом безобразная давка.

Но в жизни есть одно

Жемчужное зерно –

Роскошная, светлая драка.

Но вот ножом в живот,

И провалился лед.

Ах, как ослепительно больно!

Восторженно плыву

В кровавый небосвод

Убитый, но очень довольный.

Расти в прагматичной еврейской семье, «культурной» и «читающей», было для отца пыткой, особенно слушать воспитательные речи Юли, пытающейся поднять приемного сына, напоминающего дикого волчонка, напряженного, всегда готового к нападению и опасного, до уровня советской интеллигенции с ее претензиями, болтовней, беспомощностью и катастрофическим отсутствием хорошего вкуса за ничтожным исключением.