Любовь, похожая на смерть

И заявили болельщикам и корреспондентам с телевидения, что его смерть – ненасильственная. Сам на себя руки наложил. Потому что совесть замучила. Хотя… Кого в наше время мучает совесть? За всю страну, конечно, не скажу. Но в Москве уж точно – никого.

Девяткин присел на корточки возле тела, заглянул в полуоткрытый рот, шариковой ручкой сдвинул с места распухший синюшный язык. Увидел в полости рта сломанный зуб, пятый верхний, и темные, почти черные, сгустки крови. Он согнул в локте руку женщины, затем отпустил и стал смотреть, как рука сама разгибается.

Наступило трупное окоченение – значит, со времени смерти прошло не менее четырех-пяти часов. Вероятно, женщину ударили чем-то тяжелым по затылку, оттащили сюда…

– Вчерашний матч – непоказательный футбол, – сказал Усов. – Все три гола – случайность. Наш вратарь вышел с травмой. Центральный защитник только второй раз выступал в основном составе…

Эксперт поморщился, давая понять, что разговор о поражении «Динамо» бередит больную душу старого футбольного фаната.

А собеседник прекрасно знает об этой душевной травме, но нарочно сыплет соль на рану. Кажется, Девяткин и на место происшествия приехал, чтобы потрепаться о футболе и позлить своего всегдашнего оппонента. А Усов слыл среди милиционеров великим футбольным специалистом.

– Один гол – случайность, а три – уже закономерность, – парировал Девяткин. – Так-то, старина…

– Когда «Спартак» торчал в глубокой заднице, я не злобствовал, – Усов протер запотевшие стекла очков. – А ты изгаляешься… Кстати, «Динамо» – милицейский клуб, наш ведомственный.

А ты почему-то болеешь за «Спартак», который…

– Я болею за хороший футбол, – ответил Девяткин. – А не за ведомственные интересы.

Прищурившись, он окинул взглядом фигуру женщины. На вид лет двадцать пять, овальное лицо, светлые волосы до плеч. Длинные ноги, красивая фигура – спортивная и в то же время женственная. Короткий плащ распахнут, платье разорвано на груди, подол задран так высоко, что видны светлые трусики. На ногах серые туфли с лаковым верхом, правый каблук сломан.

При жизни эту барышню наверняка называли красавицей. Теперь от былой красоты мало что осталось. Лицо разбито, на пухлых чувственных губах запеклась кровь. Девяткин потрогал нос и убедился, что тот сломан в основании. Просунул руку под голову, ощупал затылок и почувствовал, как, тихо потрескивая, движется под кончиками пальцев раздробленная ударом затылочная кость.

– Не обижайся, дядя Вася, – сказал он.