Ваш Андрей Петров. Композитор в воспоминаниях современников

Был один забавный прием в его общении с людьми, когда он не испытывал восторга от содержания беседы. Я ему что-то говорю и чувствую – ему неинтересно. А он тем временем ко мне приглядывается и вдруг спрашивает: «А вы эту рубашку где покупали? В Гостином?» – «Нет, в Апраксином». – «А знаете, у меня точно такая же рубашка есть, только цвет чуть-чуть более нежный». Он вовлекает меня в разговор, и я уже забываю, о чем говорил. Потом спохватываюсь, пытаюсь продолжить. Но он с таким же упорством начинает разговор о галстуках или о том, что сейчас модно, а что не очень.

Запись музыки на тон-студии «Мосфильма». Конец 1970-х

Работала на «Мосфильме» музыкальный редактор Раиса Лукина, пожилая и очень строгая дама, которую все боялись. А вот Андрея Павловича она любила. У них были теплые, дружеские отношения. И когда она приезжала в Ленинград, он непременно сам встречал и провожал ее на вокзале. Однажды в момент проводов на перроне он, всегда склонный к шуткам и розыгрышам, доверительно сообщил проводнице «Стрелы»: «Вы знаете, в вашем вагоне в третьем купе едет очень важная особа.

Она очень чай любит. Пожалуйста, я вас очень прошу, позаботьтесь о том, чтобы не было проблем с чаем».

Наутро он ей звонит и интересуется, как она доехала. «Доехала хорошо, только вот не выспалась». – «Почему?» – «Да какая-то странная мне проводница попалась. Будила меня и без конца чаем поила».

Как известно, многие наши соотечественники в конце 1970-х, а особенно в 1980-е годы покидали страну в поисках лучшей судьбы.

Коснулось это и нашего композиторского Союза. Но если, к примеру, в Кировском театре эта процедура была для отъезжающего очень унизительной, то в Союзе композиторов все обстояло по-иному. Просто разыгрывался маленький спектакль.

«Скажите, – обращался Петров к композитору N., – вот вы, член партии, что будете делать в Израиле?» – «Я буду укреплять там роль КПСС», – отвечал отъезжающий. – «Ну, тогда всё в порядке», – заключал Андрей Павлович.

И под хохот всех присутствующих человека отпускали, не нанеся ему душевной травмы.

Я говорил когда-то о нем, что он свой среди чужих и чужой среди своих. Да, в обкоме партии считали, что он – «свой», но на самом деле это совсем не так. Он никогда не был с ними. Помню эпизоды, когда требовалось подписывать коллективные письма против «антисоветчиков» Ростроповича и Солженицына. И составители этих писем очень рассчитывали на подписи Петрова и Темирканова.