Москва Икс

Вся эта история началась в Москве, на самом верху. МИД СССР направил самым большим людям этой страны, тем, кто принимает решения, секретное письмо. Так и так, наши дипломаты попали в плен, им угрожает смертельная опасность… А сверху дали отмашку Генштабу Военно-морских сил: надо вытащить сотрудников МИДа из той помойки.

– Я не знал этой предыстории, – сказал Ильин.

– Так вот, начальство из Генштаба ВМФ быстро сварганило свой план, простой и верный. На нашей вьетнамской военной базе в Камране находится десантный корабль и куча морских пехотинцев, вооруженных до зубов и готовых к бою.

В Москве принимали все главные решения. И закончиться эта музыка должна именно в Москве, в тюрьме КГБ, в Лефортовском следственном изоляторе. Но есть икс, есть некая загадка, тайна… Ведь мы сейчас не знаем, когда наступит конец истории, и сколько человек до него доживет.

– Понял. Это занятно. Да, чертовски забавно…

Черных остановился возле шкафа с собранием сочинений Ленина, открыл стеклянную дверцу, вытащил наугад первый же том, положил на стол, попытался полистать, но страницы слиплись, – уборщица изредка протирала книги влажной тряпкой, другие страницы не были разрезаны.

Видимо Черных оказался первым человеком после уборщицы, который прикоснулся к великому ленинскому наследию.

Он включил радио, сделал звук погромче, наклонился к Ильину:

– Владимира Ильича мы любим, но никто не читает. А все печатаем, печатаем… Я где-то слышал, что ленинских работ в мире издано столько, что их количество чуть уступает количеству библий или цитатников Мао Цзэдуна.

И еще жалуемся, что в стране бумаги нет. Кстати, вклейки в эти книжки, все эта портреты, карты, графики, – напечатаны за границей. Мы так красиво не можем. Это к вопросу: на что расходуем валюту. Все Ленину…

– Да, не зарастет народная тропа, – придушенным шепотом поддакнул Ильин. – Не зарастет. Хотя давно уж пора…

– Сколько паразитов сделали карьеры на этих книжках. Диссертации защитили, в академики пролезли. Эх, чего говорить…

Ильин вертелся на стуле, как на горячей сковородке, и думал: вот бы письмишке с этой болтовней отправить куда следует, кому следует, и пленку с записью приложить.

Черных вытряхнули бы из штанов за пять секунд, из партии, с должности, – отовсюду. Но писать нельзя, сам себя подставишь, себе яму выроешь и окажешься в ней вместе с майором, рядышком, – ты и он.

– Так что Ленке сказать? – уже в дверях спросил Ильин. – Идем или нет?

– Не пойду, – ответил Черных.