Москва Икс

Перелом трубчатых костей – это уже серьезно, тут нужен врач.

– Посиди здесь, – сказал Сурен. – Я скоро.

Лена схватила его за рукав, не давая идти, заставила сесть рядом. Она сказала, что купила Сурену перстень, серебряный, но очень красивый, забыла отдать, когда виделись в первый раз, – это так, на память, чтобы он помнил о ней каждый день. Она достала перстень, попыталось надеть его на правый безымянный палец Сурена, – туговато. Тогда она взяла его левую руку, теперь – прекрасно, не жмет, и не слетит. Правда, рядом с другим перстнем, со среднего пальца, золотым, с крупным алмазом, ее колечко смотрелось бледно, дешево, – ну и ладно.

Сурен поцеловал Лену в губы, поднялся.

– Не расставайся с моим колечком, – сказала Лена. – Никогда. Пусть всегда с тобой будет. Обещаешь? Никому не отдавай.

– Никому не отдам. Обещаю. А теперь я уйду. Будь здесь.

– Господи, я не уйду… Куда я теперь…

– Потерпи еще немного.

Сурен быстро, как только мог, пошел в сторону площади. Он увидел армейский «Урал» издалека, водитель догадался включить фары, машина двигалась по параллельной улице в его сторону.

Сурен взял напрямик через развалины, выбрался на дорогу, перевел дух и побежал вперед. Те же два военных шагали за грузовиком, теперь, когда стало темнеть, они включили фонарики, светили на обочины дороги, высматривая людей. Сурен подошел к тому дядьке, с кем говорил прошлый раз, сказал, что нашел жену, вон там, – он показал рукой, – на соседней улице, у нее тяжелые травмы, кажется, ребра сломаны и бедро, надо скорей в больницу. Военный постучал кулаком по борту, грузовик остановился, военный подошел к водителю, сказал что-то, позвал Сурена.

– Иди впереди машины, показывай дорогу, – военный снял шапку и вытер ладонью мокрый лоб. – Только не заблудись.

Сурен шел быстро и уверено, они миновали два квартала, свернули налево, и оказались на том месте, где сидела Лена. Машина встала, военный спросил про носилки, полез в кузов, но носилок почему-то там не оказалось. Сурен подошел к Лене, сел рядом на скамейку, обнял, поцеловал в губы и сказал, что надо ехать, – с такими травмами оставаться здесь на ночь нельзя.

Лена обняла его, руки ее были такими слабыми, что у Сурена сжалось сердце.

Военный крикнул, – времени нет. Сурен поднял Лену на руки, донес до машины, из кузова высунулся другой военный с фонариком в руке и какой-то человек в длинном зеленом халате, заляпанным кровью. Они подхватили Лену, перенесли куда-то в темный угол.