Награда для Иуды

Другого случая у тебя может не быть. Если говоришь правду, жить тебе осталось всего ничего. А если врешь, может, и до завтрашнего утра не дотянешь. Тот самый, четвертый, он ведь на свободе. Он ждет удобного случая. Не забывай об этом. Выйдешь из больницы и тебя, ясное дело, грохнут. Подкараулят в парадном или возле машины… Ну, знаешь, как это бывает. Пока бандиты наверняка не знают, в какой тихой заводи ты плаваешь. Не в курсе, в какую больницу тебя пристроили. Но это до поры до времени. Ты единственный человек, который выбрался живым из той переделки.

Если не считать твоего сообщника. И, пока ты жив, покоя тебе не видать.

– Покой нам только снится.

– Но если бы ты согласился на сотрудничество с прокуратурой, мы обеспечили безопасность и защиту, пока подельник гуляет на воле. Да и суд скостит срок, учитывая чистосердечное раскаяние и помощь следствию. Главное, под каким соусом подать дело в суде. Соус… Понимаешь? Я а как раз мастер по соусам. Весьма возможно, отделаешься условным сроком.

Такие шикарные предложения я делаю редко. Подумай.

– Подумаю, – вяло пообещал Мальгин.

Закиров застегнул «молнию» папки, поднялся и пообещал, что скоро они снова увидятся. Сделав пару шагов, остановился и обернулся.

– Я знаю, что парни вроде тебя, выходцы из спецслужб, нас, прокуроров, недолюбливают. И к методам нашей работы относятся высокомерно. Мы в вашем понимании мелко плаваем, мало что умеем. Все это пустой гонор, который скоро из тебя выйдет.

Потому что того, четвертого персонажа с кладбища, я найду. Обещаю, что найду. И тогда… Ты сам знаешь, что с тобой случиться. Ты пожалеешь, что не погиб тогда, вместе с Елисеевым.

Закиров ушел, Мальгин тоже поднялся и, опираясь на палку, зашагал к больничному корпусу. Так или иначе, этот тип сумел испортить ему настроение. Наверно, этого он и добивался, за этим и приходил.

* * *

После обеда, когда в больнице начинался тихий час, Мальгин раскрыл тумбочку, вытащил из нее цивильную рубашку, брюки и пару ботинок.

Стянув с себя казенные тряпки, проштампованные печатями, с намертво пришитыми бирками, стал переодеваться. Сосед по палате дремал, закрыв лицо газетой, за распахнутым окном шумели тополя, слышался птичий гомон и ругань маляров, красивших больничный фасад. Самое время удрать на пару часов.

Порядки в ведомственном лечебном учреждении не отличались особой строгостью.