Награда для Иуды

На вешалках болтался старый макинтош, зимнее пальто с вытертой до дыр подкладкой и барашковым воротником, рассыпавшимся, траченным молью. Еще пиджак из синтетики, какие носили лет двадцать назад, и несколько мятых сорочек.

Под продавленным диваном лишь пыль, хлебные крошки и окурки, скуренные до фильтра, в бельевой тумбочке скомканное одеяло и пара маленьких, каких-то детских, подушек без наволочек. Вытряхнув это барахло на пол, Мальгин увидел на дне тумбочки старый альбом в сафьяновом переплете, украшенным медным вензелем и надписью «Сочи».

Положил альбом на подоконник, он залез на стул, убедившись, что на шкафу нет ничего кроме разломанного телефонного аппарата и книги «Сам строю дом». Других книг в квартире не оказалось. Видимо, построить дом – мечта Кривого, мечта которой не суждено было сбыться. Ни телевизора, ни радиоприемника, даже копеечного радио нет… Зато на стуле в дальнем углу стояло единственное здешнее украшение гармонь трехрядка, облицованная пластмассой под перламутр. Нескольких кнопок клавиш не хватало, облицовка треснула поперек.

Онуфриенко виртуозно играл на гармони и обладал такими вокальными данными, что без труда мог рассчитывать на роль солиста в ансамбле художественной самодеятельности. Помимо воровских песен наизусть помнил репертуар многих эстрадных певцов. Во времена между отсидками, когда он подолгу задерживался на воле, Кривого приглашали в компании попеть на женский день, на именины, крестины и даже на свадьбы.

Пожалуй, он мог бы выдавливать слезу, растрогать собравшихся и на поминках. Но на поминки с гармонью не пускали.

* * *

Вытерев руки платком, Мальгин уселся посреди комнаты, точно под пластмассовой люстрой «каскад» и закинул ногу на ногу. Он был разочарован результатами обыска, и не мог скрыть разочарования от себя самого. Но, если хорошенько разобраться, что он, собственно, ожидал здесь увидеть? Кабалистические знаки, выведенные на полу этой убогой комнатенки? Пентаграммы? Имена убийц Кривого, написанные кровью на стенах? Онуфриенко грохнули в тот день, когда Барбер, пристегнутый цепью к двухпудовой гире в компании охранников отсиживался на съемной хате, звенел цепью и с нетерпением ждал своего часа.

Барбер отпадает, как сухой лист. Крови Кривого на нем нет.

Скорее всего, Кривого похитили и вывезли в район Лосиного Острова не из его берлоги, заставленной бутылками. Следов борьбы в квартире нет.