Дневник покойника

Он неглупый парень. Даже знает сотню английских слов. Ты за старшего. Составь график. Дежурство двенадцать часов, потом отдых. Мне докладывать обо всем каждый день. Если потребуется помощь, проси. Но если с головы этой женщины хоть волос упадет… Даже не знаю, что сделаю. Ты, брошенный женой и друзьями, кончишь жизнь, собирая милостыню в самом паршивом районе города. Где ни хрена не подают. Потому что в хороший район я тебе закрою доступ. Задача ясна?

– Более или менее.

Полозов спустил ноги со стола, на прощание пожал Радченко руку и, похлопав по плечу, сказал:

– Дело легкое, даже приятное.

Но будь внимательным, не облажайся. Знаешь… Все-таки твои костюмы мне не нравятся.

* * *

Клоков вышел на кухню, шаркая войлочными тапочками.

– А я с супругой говорил, – сказал он. – Велела вас чаем напоить. А то бегаете целый день без отдыха, так сказать, бегаете… Работа тяжелая, я это понимаю.

Он покосился на костыль и гипс милиционера.

– Спасибо, – ответил Девяткин. – Давай для начала пару вопросов без протокола.

Племянник оставлял тебе какие-то вещи на сохранение?

– Нет, ничего такого, – скороговоркой ответил дядя. Он продолжал сладко улыбаться. И вставлял к месту и не к месту любимое выражение «так сказать». – Да какие у него вещи… Недавно, так сказать, из тюрьмы вышел. Не успел вещами-то обзавестись. Я его кормил, поил. Так сказать, на последние гроши… На свою скудную пенсию. Я ведь инвалид.

– Знаю, какой ты инвалид, – махнул рукой Девяткин. – Где и у кого ты свою инвалидность покупал, догадываюсь.

Будет время, разберемся и с этим.

– Господи, да у меня сто одна болезнь, – пожаловался Клоков.

– Не хочешь по-хорошему, придется обыск проводить, – вздохнул Девяткин.

Три дня назад Клокова старшего поставили в известность о гибели Максима. Но по телефону никаких подробностей случившегося не сообщили. Дежурный офицер, который общался с Иваном Ивановичем, сказал, что тело можно будет забрать из судебного морга через несколько дней, когда будет закончена экспертиза.

«А в связи с чем он, так сказать, скончался?» – спросил дядя. Он старался говорить на скорбной ноте, но получалось плохо. За те полтора месяца, что племянник жил у дяди, Клоков спокойно не спал ни одной ночи. Боялся, что вместе с Максимом явятся его друзья и хорошенько пошуруют в дядином матрасе. И еще кое-где. Найдут тайники с наличными деньгами, рассованными по всему дому. А самого Ивана Ивановича вместе с женой удавят на одной веревке.