Дневник покойника

Даже если мне будут угрожать, все равно не уеду. А вас прошу быть со мной рядом.

Радченко молча кивнул, мол, все инструкции я уже получил от начальника. Дорис говорила минут двадцать, построив свое повествование по хронологическому принципу. Она взяла в руки записную книжку, прочитала заметки, которые делала с первого дня работы в Москве, и сопроводила их короткими комментариями.

Когда история закончилась, Радченко задал несколько вопросов. Исчерпав их запас, он сказал:

– Я не стану делать скороспелые выводы.

Но трудно представить, что весь сыр-бор начался из-за дневника театрального режиссера. Пусть это известный талантливый человек, но… Он не популярный политик, не глава секретной службы и не крупный религиозный деятель. На моей памяти нет случаев, когда записи творческих людей становились бы предметом охоты бандитов. Скажите вот что: этот дневник представляет какую-то художественную ценность?

– Все записи Лукина представляют ценность. В том числе художественную.

– Я не то имею в виду.

Там есть что-то важное не только для самого покойного режиссера, но и для людей важных, обремененных властью, влиятельных?

– Там есть записи о московских и иностранных режиссерах, о приятелях, знакомых. Есть несдержанные, даже оскорбительные замечания об актрисах и актерах, с которыми он работал. Но это все сугубо личное. В тех фрагментах, что читала я, ничего не написано о политиках или крупных бизнесменах.

– Ладно, будем разбираться.

– Я должна вернуть дневник Грачу, только не знаю, как это лучше сделать.

Вы поможете?

– Конечно, – кивнул Радченко. – Где дневник?

– Понимаете ли… Я забыла сказать главное. По возвращении с дачи Лукина я сердцем почувствовала: должно случиться что-то недоброе. Это чувство близкой опасности сослужило добрую службу. Когда я шла коридором гостиницы, на меня напал человек, вырвал сумку. Порылся в ней и убежал. Часом раньше в сумке лежал дневник. Но я успела отправить его почтой на адрес этого же отеля. Мне сказали, что бандероль дойдет через три-четыре дня.

Но прошла уже неделя. Кажется, дневник где-то потерялся. На почте его нет. И в гостиницу, где я раньше жила, его не доставили.

– Квитанция и чек у вас есть? Хорошо. Тогда я туда съезжу прямо сейчас. И в отель, где вы останавливались, загляну. Скажите, вы бы узнали того человека, который напал на вас в коридоре гостиницы? Запомнили какие-то особые приметы?

– Никаких особых примет я не заметила. Это невзрачный человек средних лет.