Пропавшая в Москве

Потом соседка, повалившись на железную койку, начинала похрапывать, сначала тихо, причмокивая губами, будто соску сосала. Потом громче и громче. Наконец храп обрывался. Королева Виктория принималась кашлять и хрипеть во сне. Временами казалось, что она задохнется от этих хрипов.

* * *

Дима Радченко переступил порог кабинета и понял, что застал своего начальника не в самом добром состоянии духа. Хозяин юридической фирмы «Саморуков и компаньоны» курил трубку только в минуты душевного расстройства. В воздухе плавал дым с ароматом верескового меда.

Полозов выключил верхний свет, оставив гореть настольную лампу. Кивнув Диме, он пересел за стол для посетителей и спросил, как жизнь молодая. Дима ответил в том духе, что в тридцать семь молодость уезжает на скором поезде, на который не продают обратные билеты. Такая милая и привлекательная, она машет платочком из последнего вагона. И пропадает за поворотом.

– Смотрю, у тебя поэтический талант прорезался, – мрачно кивнул Полозов. – Можешь попробовать силы в нашей корпоративной газете.

Догадываешься, почему ты здесь?

Дима неопределенно пожал плечами и передвинул с места на места папку с бумагами, которую прихватил с собой. Полозов выбил пепел из трубки в пепельницу в виде человеческого черепа, сделанного из бронзы. Минуту помолчал и стал издалека подступаться к теме разговора.

– Наверное, нашей конторе пора менять название, – Полозов закрыл глаза, будто скорбел в связи с такой переменой. – Конечно, старое имя – это бренд, это марка.

Но я уже вспотел объяснять всем, что лично я, хоть и являюсь хозяином это лавочки, не ношу фамилию Саморуков. Тогда меня спрашивают «А где же в таком случае Саморуков? Почему он не пришел на совещание? Мы вызывали первых лиц».

– А что еще за совещание?

– Ну, в доме правительства, на самом высоком уровне. Этот вопрос мне задал очень большой человек, даже не хочется поминать его имя всуе, – Полозов поднял палец к потолку и этим пальцем погрозил кому-то невидимому. – А я стою перед ним как двоечник на уроке.

И объясняю, что старик Саморуков давно врезал дуба, но перед кончиной продал контору мне. Своему ближайшему помощнику и партнеру. А тот великий сановник даже не дослушал. Отвернулся и зашуршал бумажками.

– Клиенты знают и помнят нас, как контору Саморукова. Старую адвокатскую фирму с безупречной репутацией. Но с другой стороны…

Радченко знал наверняка, что Полозов спросит, как продвигается дело американки Джейн Майси. А отвечать нечего.