Раскрутка

Я выезжал на места преступлений вместе с подследственными десятки, если не сотни раз. Случалось, арестанты пытались бежать. Но мы были готовы к таким фокусам. Оперативники знали заранее, чего ждать от арестованного. А этот Перцев оказался большим сюрпризом. Он не был судим, даже не состоял на милицейском учете. Убил одного картежника и его телохранителя под горячую руку, во время ссоры. Преступление из разряда бытовых. И вдруг… Какой-то очень богатый и очень авторитетный человек захотел вытащить этого Перцева из тюрьмы.

И вытащил.

– Не оправдывайтесь, я не за этим вас ждала. – Ефимова крепче ухватила Девяткина за локоть и притянула ближе к себе.

– Тогда зачем?

– Я слышала о вас, ну, знаю, что вы за человек.

– Интересно услышать что-то новенькое о себе самом, – улыбнулся Девяткин. – И что вам наплели? Ну, рассказывайте?

– Слышала, что вы, как сейчас говорят, крутой мужик. Вас не раз отстраняли от работы за превышение полномочий, за методы… Ну, которые несовместимы с должностью майора милиции. Когда вы чуть не до смерти избили одного бандита, у которого нашлись влиятельные друзья, вам предложили альтернативу: рапорт на стол или ссылка.

Выбрали второй вариант. И отправились в какую-то глухомань ловить местную шпану.

– Иногда там рыбка покрупней попадалась, – поправил Девяткин. – И мокрушники, и гопники, и насильники. Работы хватало, я не жаловался. Кстати, в том городе мне выделили дачный участок, я купил щитовой домик, начал строить веранду и чуть было не женился. Наверное, деревья, что я посадил, уже немного подросли.

А в истории с тем бандитом, из-за которого меня чуть из милиции не турнули, я жалею только об одном. Что до смерти его не замордовал. Отменная тварь, редкостная. На его совести трупов больше, чем у вас пальцев. Правда, совесть он в детстве с соплями съел. Кстати, этот гад все равно плохо кончил. То есть совсем плохо. И заметьте: без моего участия.

– А вот мой покойный муж был человеком иного склада. Книги, книги… Телик почти не смотрел. Немного робкий, даже застенчивый.

Он был очень честным человеком. Он умел стрелять, но не успел. Тогда, в гараже. Не успел.

– Давайте о деле… – Девяткин забеспокоился, что снова все кончится слезами. А он не носил жилеток, в которые можно поплакаться. – Мы ведь говорили обо мне. Ну, крутой мужик, немного без тормозов. Возможно, так и есть. Но это лишь грубая внешняя оболочка. Здесь, – Девяткин постучал себя кулаком по груди, – бьется чуткое и ранимое сердце. По жизни я нежное создание.