Сансара загнанной белки или 22 жизни одной маленькой меня

Папа сделал из чего-то попавшего под руку основание, положил сверху фанеру, постелил клеенку и торжественно нарек конструкцию столом. Задумываюсь, копаясь в банке памяти – похоже, я часто ем здесь одна. Я роняю оттуда чашку – молоко-вода-чай-компот льются рекой-реченькой.

Мама злится, говорит, что так "каждый раз". История была одно время любима к рассказам со смехом. А может быть я просто не хотела быть одна, мам?

Маме важно, чтобы у меня было что-то “свое”. Предполагается, что там мне удобнее – маленький стол, маленький стул, маленькая я.

Для меня это каждый раз про отдельность-отделяемость от системы. Я еще слишком маленькая, чтобы быть отдельной, мам. Для меня это пока небезопасно.

***

Я у бабушке в деревне. Смеркается вовсю. Я бегаю во дворе. Двор огорожен забором, железные ворота. Ворота и резные украшения все сделаны дедушкой. Он раскрашивает их регулярно – тонкими разноцветными кисточками и золотинками от конфет. Он собирает фольгу из серединок, тщательно разглаживает, бережно хранит и наклеивает аккуратно на элементы подрамников.

На калитке солнышко, на воротах вензеля и узоры – я подхожу и вожу по ним маленьким пальчиком.

Мама настойчиво зовет меня заходить в дом, я отказываюсь, брызгаю водой. Бунтую. Хулиганствую вовсю. Мама уходит раздраженная в дом. У коров в это время заканчивается рабочий неофисный день. Их загоняют из стада на пастбище по домам. Медленно словно большой серьезный босс-тяжеловес мимо идет белый огромный бык, тычет рогами в ворота.

Ворота гремят, бык серьезен. Я пугаюсь и стремглав бегу домой. В голове склеиваются новый нейрончики – стойкое ощущение, будто меня проучил кто-то очень большой и всевидящий. Му.

***

Лето. Солнце. Я у бабушки в деревне с мамой. Мама помогает бабушке по хозяйству. Мамина старшая сестра, моя старшая тетя, лежит загорает на железной кровати во дворе у прабабушки и делает ничего, пока все делают все остальное. Я не подхожу – знаю, что она не хочет мной заниматься.

Где-то зудит скука. Тетушка жмурится от солнца, потягиваясь в купальнике на кровати на улице. Шило в моей пока еще маленькой пятой точке подхватывает волну скуки. Я набираю в шприц из детского докторского набора воду, подкрадываюсь.

Я точно знаю, что я делаю. Я точно знаю, какая реакция за этим последует. Я заранее ее предвкушаю. Я внезапно брызгаю водой тете на спину, тете вскакивает, страшно ругается.