Смерть по вызову

В-третьих, куда меньше ежедневной рутины. Этих больных старух и прочих подобных пациентов. А значит, и неприятностей меньше.

Владыкин весело глянул на Ирошникова.

– Я одно время думал перейти в специализированную бригаду, – ответил Ирошников, удивляясь осведомленности и эрудиции старшего следователя. – Но все откладывал, привык здесь.

– Специалисты утверждают, что более семи лет на одном месте сидеть, точнее, работать нельзя. Закисаешь, утрачиваешь прежние способности. Нет, вам надо расти.

– Конечно, – согласился Ирошников, черт знает, что у этого следователя на уме.

К допросу он неплохо подготовился, когда только успел?

– Я тут навел справки в бухгалтерии вашей головной организации в Каптельском переулке, рядом со Склифасофским. Сообщают такую интересную вещь. Оказывается, два года назад вы работали на труповозке. В общей сложности возили трупы около года, одиннадцать месяцев, если быть точным. Честно, я поразился: врач первой категории работает на труповозке. Это уж слишком грязная работа, по своей практике знаю.

Разложившиеся трупы иногда приходится совковой лопатой собирать.

– Да, грязная, – согласился Ирошников. – Но устроиться на неё практически невозможно. В советское время носильщиком на Курском вокзале можно было стать разве что по личной записке министра путей сообщения. То же самое сейчас на труповозке. Записок, может, и не спросят, но взятки огромные. Это между нами, конечно, не для протокола.

– Но мне интересно, почему вы, именно вы, пошли на эту грязную работу? – Владыкин отложил ручку в сторону.

– Нужны были деньги, – просто ответил Ирошников. – Я купил квартиру в ближнем Подмосковье.

– А теперь деньги не нужны?

– Нужны, но не до такой степени, чтобы закалывать бабку. Если бы это сделал я, то выбрал другой способ умерщвления, менее болезненный.

– А какой? – в глазах Владыкина блеснул странный голубоватый огонек. – Скажите. Как профессионал профессионалу.

– У врача выбор средств богатый, – усмехнулся Ирошников. – Скорее всего я бы выбрал укол, инъекцию, приводящую к остановке сердца.

И вряд ли бы родственники старухи, если они у неё вообще есть, настаивали на вскрытии.

– Естественная смерть, логично, – кивнул Влавыкин. – И со вскрытием никто возиться не стал бы, стариков не вскрывают. Но как тогда объяснить пропажу ценных вещей? Золотых украшений девяносто шестой пробы, царских червонцев и даже сережек из ушей? Родственники настояли бы на вскрытии, когда хватились пропажи.