Напролом

Это, может, в Москве большого человека по башке графином звезданут, и никто ничего не узнает. А у нас тут все на виду. И так разговоров на месяц вперед хватит. А если уж милицию подключать…

Кузин обречено вздохнул и погладил забинтованную голову.

– Большая к вам просьба: найдите эту тварь. И поместите в психушку тюремного типа.

– Именно это я и собираюсь поступить.

Девяткин потряс руку Кузина и ушел. Вернувшись в номер, он снял пиджак и снова упал на кровать. Боков извертелся на стуле, ожидая рассказа.

Наконец, он не вытерпел и спросил:

– Ну, что там?

– Ничего, – вздохнул Девяткин. – Один чиновник утверждает, что видел Тимонина. И даже во время встречи с ним схлопотал по голове пустым графином. Но больше он ничего не знает. Концов пока нет.

– Что же нам делать? – озадачился Боков.

– Ждать. Рыбка должна клюнуть. А солидное материальное вознаграждение на дороге не валяется.

Девяткин накрыл лицо газетой. Боков, как неприкаянный, стал слоняться по номеру из угла в угол. Он останавливался и часто вздыхал, словно хотел пожаловаться кому-то на свою нелегкую долю.

Но жаловаться было некому.

Глава седьмая

Телефон ожил после обеда, ожил, и уже звонил не переставая. Девяткин едва успевал назначать встречи абонентам. Первым посетителем оказался директор музыкального магазина Вельдман. Он долго рассматривал милицейское удостоверение Девяткина, решая, стоит ли вести откровенные разговоры с этим человеком. Наконец, приняв положительное решение, директор вытащил из кармана районную газету с фотографией Тимонина, развернул её.

И с силой ткнул пальцем в портрет своего обидчика. Палец насквозь продырявил газетную страницу

– Сукин сын, – сказал Вельдман, скомкал газету и бросил бумажный мусор в корзину. – Он просто натуральный псих. Самый психованный из всех психов вместе взятых.

Директор пришел сюда не за обещанным вознаграждением, не за деньгами. Ему не нужны были слова утешения или сочувствия. Он жаждал только одного – мести. Вельдман отказался присесть на стул, он так волновался, мысленно переживая прошлые страхи, что вел разговор стоя.

Говорил с нутряным присвистом, задыхаясь, как астматик во время приступа.

– Этот человек пришел в мой музыкальный магазин. Сперва играл на рояле и пел песни. Да, представьте себе: пел песни. А потом избил всех служащих и разнес все вокруг. Молотком размолотил коллекционный рояль.

Директор погладил рукой огромную шишку на лбу, похожую на синеватый рог.