Заблудившиеся

Теперь волнение мешало ему разобрать текст приколотой к гранкам записки. Наконец, часто смаргивая, он разобрал рукописные строки: «Здравствуйте, уважаемый Алексей Дмитриевич. Перед вами уже набранная рукопись „Штормового предупреждения“. Она принята в одном из московских журналов и, как бы не сглазить, скоро будет опубликована. Просьба ознакомиться. Сообщите, устраивает ли вас правка. От души поздравляю с нашей общей победой. Ваш Сайкин».

Пашков понял, что сейчас не сможет прочитать ни одного абзаца.

Мысли запутались. Перед глазами возник образ незнакомого, приличного на вид человека, очень напоминавшего известного диктора. Диктор надел очки в толстой темной оправе, поправил галстук и откашлялся. Металлическим голосом, впрочем, не лишенным своеобразной приятности, он произнес, глядя на Пашкова с внимательной доброжелательностью: «Вот и на твою улицу пришел праздник». Диктор опустил глаза к бумагам, собираясь продолжать, но Пашков еще не решил для себя, радоваться или огорчаться известию о предполагаемой публикации повести.

«Черт с ним, с этим Сайкиным, – подумал он. – Мне слишком мало отмерено жизни, чтобы я успел насладиться собственной славой. Я просто не успеваю. Пусть за меня это сделают другие. Понаблюдаю за этим спектаклем со стороны. Забавное будет зрелище». Так и не начав чтение, он сложил бумаги в папку и щелкнул замочком.

Волны пенились. Белые барашки были видны издали. Где-то там, среди зеленых волн и белой пены, маячила круглая голова Дворецкого.

Она то пропадала в воде, то выныривала, как надувной мячик. «И ведь не утонет», – с неожиданным раздражением подумал Пашков, ощутив вдруг тяжкий груз прожитых лет и не свойственную ему зависть молодости и здоровью. Он вытащил из кармана пачку сигарет, защелкал зажигалкой, но ветер гасил пламя.

Он встал на ноги, и ветер взлохматил его волосы, давно не знавшие ножниц парикмахера. «Вот возьму и разорву эти чертовы гранки, пущу бумажные ленты по ветру». Он снова сел на лавку и, попыхивая сигаретой, долго искал в волнах Дворецкого и уже начал беспокоиться, но тут увидел эту круглую голову совсем близко от берега.

* * *

Сайкин вышел на балкон, чиркнул зажигалкой и закурил. Он задрал голову и долго смотрел на мелкую россыпь звезд. Небо было чистым, глубоким и черным.

Прошедший день выдался суетным, закончить дела раньше девяти вечера не удалось, наконец, он освободился, просмотрел почту и заспешил домой.