Заблудившиеся

Писатель бегло просмотрел заголовки отобранных рассказов и положил листок на прежнее место.

– Все рассказы мне дороги по-своему. Вы решили издать именно эти, что ж, ничего не имею возразить.

– Может, у вас какие-то иные предложения?

– Нет у меня никаких предложений.

– Вы не будете возражать против некоторых сокращений?

– Конечно, буду. Но что это изменит? Делайте, как знаете.

Пашков махнул рукой, будто отгонял надоевшую муху. Сайкин помолчал, докурил сигарету и раздавил окурок в пепельнице.

– Да, вот хотел спросить о рассказе про женщину с яйцами.

Если я не ошибаюсь, эта история, так сказать, плод авторского воображения?

– Напротив, эта история – правда, чистой воды. Я лично знал своих персонажей. Познакомился с ними много лет назад. Тогда меня, как злостного тунеядца, выслали из Москвы и трудоустроили сцепщиком вагонов на том самом железнодорожном узле. Там я заработал ревматизм.

– Значит, это правда? Ну, про эту Надю, про Уголька? Осталась какая-то недосказанность.

– А что, собственно, тут досказывать? – удивился Пашков.

 – Этот Уголек никогда бы не остался с Надей. Не тот человек, перекати-поле. Правда, в жизни у этой истории иной финал. Уголька вовсе не переводили на другое направление. Так уж вышло, что однажды в его вагоне ехала компания бывших уголовников, одного из которых Уголек знал по зоне. Всю ночь они пили, а к утру, совершенно очумевшие от водки, проиграли Уголька в карты и выбросили из поезда на полном ходу.

– А что же было с Надей? – спросил Сайкин.

– А ничего.

Когда я уезжал из райцентра насовсем, она по-прежнему торговала на привокзальном рынке яйцами.

– Она знала, что случилось с ее проводником?

– Узнала. Потом.

– Почему же этого нет в рассказе?

– В жизни так мало счастливых развязок. Пусть хоть надежда какая-то остается.

– Я бы на вашем месте написал по-другому, – сказал Сайкин.

– Вы на своем месте, – возразил Пашков. Сайкин взял с письменного стола листок со списком рассказов и вписал в него еще один рассказ.

– Кстати, я заметил, вы как-то не по-доброму относитесь к своим собратьям по перу.

 – Сайкин, ведя разговор в нужном ему направлении, хитро заулыбался и наполнил рюмки.

– У меня нет собратьев по перу, как вы выражаетесь. Я сам по себе.

– И все-таки в вашем отношении к писательской братии много личного.

– Что вы имеете в виду?

– Прошу, не делайте удивленные глаза, вы не умеете играть удивление. Вот, например, ваш знакомый Крыленко. Ему вы многим обязаны в жизни.