Звонок другу

Зубов у него, что ли, не хватает? Или это с рождения? Или испугали в детстве?

– Только не дури. Курок на боевом взводе. Предохранитель ш-шнят. Мне ош-штается согнуть палец. И пуля ош-штынет в твоей башке.

– Ош-штынет… – передразнил Кот и молча поднял руки.

Охранники Ольшанского расстегнули ему куртку, выудили из внутреннего кармана пистолет Макарова. Потом ощупали всего, вывернули карманы, проверяя, нет ли кастета или бритвы. Когда унизительная процедура обыска закончилась, разрешили опустить руки.

– Макарон? – Ольшанский взвесил на ладони пистолет Макарова, передернул затвор, досылая патрон в патронник. – М-да… Ты пользуешься такой хренотой? И еще считаешь себя крутым гангстером?

– Стреляю по банкам.

– А мне и в людей доводилось, – печально улыбнулся Ольшанский.

Он приподнял ствол, повернулся в полоборота к Глотову. Иван Павлович, бешено озираясь по сторонам, отступил на шаг. Он искал спасения, но видел только кучи строительного мусора, три автомобиля и пистолет в руке Ольшанского.

Грохнул выстрел, эхом прокатился под сводчатым потолком. Глотов рухнул на колени, уперся ладонями в пол. Пуля, не задев кость, навылет прошила икроножную мышцу, вырвала клок мяса. Левую ногу жгло так, будто в нее всадили острый металлический прут. Штанина, быстро пропитавшись кровью, сделалась тяжелой и горячей. Глотов, стоя на четвереньках, тихо, по-собачьи выл.

– Заткнись, дерьмо, – кто-то подскочил к Глотову и ударил носком ботинка в лицо.

– Честно говоря, идея Глотова с «мерседесом» мне понравилась, – как ни в чем не бывало продолжал Ольшанский.

 – Это остроумно. И мерс мне, как солидному человеку, действительно нужен. Поэтому, так и быть, я его забираю. Ты не возражаешь?

Костян молчал, потому что крыть было нечем. Разумеется, он не возражает. Его развели и кинули, как последнего лоха.

– Разумеется, – он заглянул в глаза Ольшанского. Глаза поменяли цвет, из голубых сделались темно-серыми, как свинец. – Глотов говорил, что ты в Москве недавно.

Так вот, ты плохо начинаешь на новом месте.

– Ты угрожаешь? – неожиданно заорал Ольшанский. – Ты, сраный урка, угрожаешь мне?

– Нет, я объясняю. Если ты заберешь тачку и оставишь меня здесь живого, жди неприятностей. Если ты грохнешь меня, значит, жди большой беды. По-другому не будет. Поэтому сделаем так: ты отдашь бабки, и мы разойдемся. По-хорошему.

– У меня их нет. Забыл снять с банковского счета. Память подвела.