Книга масок

Но этот отрывок дает нам также и образец настоящего свободного стиха, поистине совершенного, виртуозного.

Франсис Вьеле-Гриффен

Я не хочу сказать, что Вьеле-Гриффен веселый поэт, но, несомненно, это поэт веселья. Вместе с ним принимаешь участие в радостях простой, нормальной жизни, в стремлениях к миру. Вместе с ним приобщаешься к непоколебимой вере в красоту, в непобедимую молодость природы. Он не буен, не пышен, не нежен – он спокоен. Очень субъективный, впрочем, может быть, именно благодаря своей субъективности, он религиозен, так как думать о себе значит, в конце концов, думать о всей своей личности в полном ее объеме.

В природе он, как Эмерсон, видит «прообраз древней религиозной мысли человечества». И как Эмерсон, он думает, «что день не пропал даром, если внимание хоть на мгновение было уделено природе». Он знает и любит все элементы леса, начиная от «больших, нежных ясеней» до «молодых, бесконечно разнообразных трав». И, несомненно, это его лес, о котором он говорит:

Вся жимолость покрылася цветами,

Сочатся солнца золотые слезы,

Шуршит косуля быстрая кустами,

И ветер веет по кудрям березы

Между листами.

В моих лугах осеребрились травы,

Как шпаги блеск блестят лучи далеко,

Жужжанье пчел услышите с утра вы

И ландыши по берегу потока,

И ветер веет в ясенях дубравы.

Но он знает не только цветы, которыми пестрят луга, он знает также «La feur qui chante»[11 - «Поющий цветок» (фр.)], и «Celle qui chante»[12 - «Поющую» (фр.

)], и лаванду, и майоран, фею старых баллад и сказок. Он помнит припевы народных песен и вводит их в свои маленькие поэмы, похожие на комментарии к основному тексту, или просто на поэтическую грезу.

Где наша Маргерита?

Огэ, Огэ!

Где наша Маргерита?

Она в высоком замке усталая все ждет,

Она в своей землянке так весело поет,

Она в своей могиле, – там ландыш расцветет.

Где наша Маргерита?

И это почти так же трогательно, как стихи Жерара де Нерваля:

Где наши милые?

Они в могиле.

Житье постылое

Там позабыли.

И так же невинно жестоко, как те хоровые песни, которые поют маленькие девочки:

К чему дана краса?

Чтоб в землю зарывать,

А там червей питать,

А там червей питать.

Вьеле-Гриффен пользовался с чрезвычайной осторожностью народной поэзией, в которой так мало искусственного, что она кажется как бы рожденной, а не сотворенной.