Знак шпиона

– Значит, муж ничего не знал о вашей находке?

– Я не хотела устраивать сцен ревности. Чтобы вся наша колония в Лондоне на следующий же день муссировала свежую сплетню. Срок командировки заканчивается, мы вернемся в Москву, и Дима забудет свою подружку. Так я рассудила. Я хотела сохранить семью, потому что люблю его. Потому что у нас ребенок.

Колчин опустил карточку во внутренний карман пиджака и поспешил попрощался, потому что не выносил женских слез. А хозяйка, кажется, снова решила расплакаться.

Москва, Тверская улица.

3 октября.

Рабочий день давно закончился. Тучи разогнал южный ветер, и над Москвой распустились фиолетовое небо, раскрашенное ядовитыми красками уличных фонарей. В такое время не принято беспокоить людей, отсидевших положенные часы в присутственном месте. Но сегодня Колчин решил плюнуть на все законы приличия.

Из автомата он позвонил по домашнему телефону Леонида Медникова, сказал, что есть срочное, не терпящее отлагательства дело и надо бы срочно встретиться. Собеседник думал долго, выбирая для встречи подходящее место, дышал в трубку.

«У меня дома сейчас, к сожалению, нельзя, – сказал он. – Жена плохо себя чувствует. Ты сейчас где? Давай встретимся на полдороге. Схлестнемся в сквере у кинотеатра „Россия“, возле фонтана. Лады?» Колчин ответил, что будет на месте через сорок минут. Он вышел из телефонной будки, поймал такси и сказал водителю: «Давай прямо к Пушкину».

Последний киносеанс закончился полчаса назад, площадка возле кинотеатра «Россия», днем запруженная людьми, сейчас выглядела пустой и голой.

В сером плаще и надвинутой на лоб кепке Медников, ссутулившись, сидел на крайней лавке и смолил сигарету. Его нельзя было не заметить издали, как нельзя не заметить одинокую человеческую фигуру на пустом вокзальном перроне. Усевшись рядышком, Колчин тряхнул протянутую руку Медникова, попросил прощения за то, что выдернул человека из дома. Тот только поморщился, мол, оставь церемонные пустяки. Колчин в двух словах пересказал сегодняшний разговор с Ходаковой и полез в карман за фотографией.

Медников долго вертел в руках снимок женщины по имени Джейн Уильямс. Он, ловя свет ближнего фонаря, то относил карточку на расстояние вытянутой руки, то снова приближал к себе и, щуря глаза, разглядывал физиономию незнакомки. Презрительно фыркнув, прочитал трогательную надпись на обратной стороне карточки. И, наконец, покачав головой, вынес свой приговор.

– Нет, это не та бабец, – Медников вернул фотографию Колчину.