Знак шпиона

Расправив плечи, он пытался шагать твердо и держал спину прямой, будто проглотил железный прут.

На его локте повисла вдова Ирина Константиновна, в длинном кожаном плаще и черных очках скрывавших кроличьи глаза, она выглядела больной и жалкой. Переборщив с успокоительным, впала в полуобморочное состояние, шаталась от дуновения ветра и непременно упала бы на дорогу, не ухватись она за твердое предплечье генерала. Далее следовали родственники, знакомые и одноклассники Максима, как подсчитал Колчин, всего шестьдесят три человека включая бывших сослуживцев.

Никольский старший настоял на том, чтобы похороны прошли скромно и незаметно, без гражданской панихиды в клубе МИДа, без духового оркестра. Генерал не пустил в ход свои обширные связи, чтобы похоронить сына не на Хованке, а на престижном кладбище.

– Зря время тратим, – Колчин поежился. – Не стоило приезжать.

– Возможно, – согласился Беляев. – Но, между прочим, я ради тебя тут, стараюсь, мокну. Это ведь ты, а не я, через неделю вылетаешь в командировку в Лондон.

Да, смерть этого парня не имеет прямого отношения к твоему заданию в Англии. И все же…

– Я вылетаю в Лондон через пять дней, – поправил Колчин.

– Тем более. Это тебе не вредно увидеть своими глазами похороны дипломата, без пяти минут нашего сотрудника. От МИДа здесь присутствуют люди, которые работали с Никольским в Лондоне и ещё будут там работать. Нужно присмотреться к ним поближе.

– Еще присмотрюсь, будет время.

Оперативники ФСБ, двое суток занимавшиеся делом о гибели Никольского, по запросу руководства Внешней разведки подготовили справку с предварительными итогами расследования. Колчин прочитал бумаги сегодняшним утром.

Версию умышленного убийства эксперты – криминалисты и судебные медики отмели сходу. Максим Никольский, дипломат, тридцати двух лет от роду, погиб в пять часов с четвертью, застрелившись из украденного у отца наградного пистолета. В это время в квартире находилась лишь жена его Ирина.

Дверь в кабинет, где покончил с собой хозяин, оказалась заперта изнутри и была взломана нарядом милиции и сотрудниками ФСБ в присутствии соседей, приглашенных в качестве понятых. О факте самоубийства свидетельствовала записка, убранная под стекло письменного стола, и характер огнестрельного ранения.

За полчаса до случившегося в квартире Никольских раздался телефонный звонок, так утверждает вдова.