Григорий Распутин. Жизнь и смерть самой загадочной фигуры российской истории

В этом Распутин увидел возможность осуществления того, о чем мечтал с самого юного возраста: приобрести на земле радости вечной жизни и достичь наконец благодати: если бы ему удалось однажды слиться со Святым Духом и умереть «мистической смертью», ни один грех больше уже не мог бы его искусить, он всегда оставался бы на верном пути, потому что был бы очищен благословением Святого Духа. С этого дня у Григория Ефимовича было лишь одно желание: достичь совершенства, следуя по пути, который перед ним открывало хлыстовское учение.

Перед тем как покинуть Верхотурский монастырь, Распутин захотел посетить старца Макария. Скит этого почтенного отшельника стоял не очень далеко, и он мечтал получить его благословение.

Мужчины и женщины всех сословий приходили к отцу Макарию издалека, когда им предстояло трудное испытание или надо было вымолить прощение за тяжкий грех.

Нищие, зажиточные крестьяне, буржуа, даже аристократы, солдаты и офицеры проделывали многодневный путь через бескрайнюю сибирскую тайгу к скиту отшельника, босые, с непокрытой головой, с котомкой на спине и посохом в руке.

Никто не уходил от святого человека без слова утешения и доброго совета. А по возвращении паломники разносили славу о нем по всей России.

В монастыре Распутин слышал, будто старец, ныне такой благочестивый, был большим грешником, человеком, испытавшим все страсти и все слабости. Он поддавался всем земным искушениям, перепробовал все радости жизни, да так, что след греха остался у него в крови. Но вскоре он очистился, ничто дурное не омрачало ни его чувств, ни помыслов, и тогда он преподнес Богу свою отмытую плоть, свое чистое сердце и свои смиренные чувства.

Рассказывали, что в начале своего пребывания в монастыре он долгие годы усмирял свою плоть, чтобы стать полностью достойным Всемогущего. Потом, окончательно уверившись в том, что он прежний умер в «мистической смерти», он ушел в лес и затворился в своей хижине. В ней он с тех пор и жил, вдали от мира с его искушениями, в «чистой Божьей радости».

С этого дня он больше не испытывал человеческих слабостей, равно как не ощущал и груза тяжелых цепей, которыми обмотал свое тело. Он не чувствовал никаких недугов, свойственных прочим людям. Пределы пространства и времени для него не существовали, и он смог легко читать будущее. Одним словом, он теперь был святым, к которому можно обращаться, как к самому Богу, ибо старец, известный прежде грешник, точно знал намерения Всемогущего по отношению к его детям на Земле.