Григорий Распутин. Жизнь и смерть самой загадочной фигуры российской истории

Юсупов внимательно рассматривал сидевшего напротив него в кресле человека. Он видел его впервые, в первый раз слышал его голос, однако поверил всему дурному, что до тех пор говорили ему об этом старце-чудотворце. Этот крестьянин, обласканный женщинами, был ему особенно неприятен и вызывал у него отвращение. Его черты были грубы, он обращался к своей аудитории с нездоровым чувственным смехом. Лицом он напоминал похотливого сатира. Наконец, все в нем было подозрительно и вызывало настороженность.

Никогда прежде князь Юсупов не видел ничего более отвратительного, чем эти почти бесцветные, близко посаженные глазки в необычайно глубоких орбитах.

Порой даже казалось, что они затерялись в этих глубинах, и приходилось присматриваться, чтобы понять, открыты они или закрыты. У князя, за которым Распутин внимательно наблюдал, он вызывал лишь тревогу и неприязнь.

В этот самый момент гордый молодой аристократ четко осознал, что это презренное крестьянское лицо, этот пронзительный взгляд неприятных глаз скрывают мощную силу, невидимую и почти сверхъестественную.

Позднее Юсупов узнал всю силу взгляда Распутина. Стремясь завоевать доверие своего врага, он отправился к нему домой под предлогом попросить медицинского совета. Подталкиваемый любопытством, молодой князь полностью подчинился приказам Распутина, последовал за ним в спальню, лег на его диван. И пока Распутин держал его под своим взглядом и делал пассы руками, чтобы усыпить, Юсупов наблюдал за ним. И был вынужден признать, что оккультная сила этого необыкновенного человека всего лишь гипноз, хотя и в самой опасной форме.

Распутин не сводил с него глаз, медленно водил руками по его груди, шее и голове, опустился перед ним на колени и стал молиться, слегка нажимая двумя пальцами на лоб.

Он довольно долго оставался в такой позе, потом резко встал и возобновил пассы. Юсупов сопротивлялся изо всех сил, но вскоре вынужден был признать, что по его телу разливается странное тепло, тогда как им овладевает нечто вроде общего паралича.

Язык ему больше не повиновался. Он тщетно пытался издать несколько звуков или подняться, его руки и ноги были как неживые.

Совсем рядом с собой он видел расширившиеся глаза Распутина, мерцавшие фосфоресцирующим блеском. Два пылающих луча отделялись от них и соединялись в горящем круге, который то приближался, то отдалялся. Веки Юсупова становились все тяжелее и наконец медленно опустились. Еще немного, и он полностью подпал бы под власть шарлатана и заснул бы.