Светские манеры

Старший лакей Каролины, в элегантной зеленой ливрее, сшитой специально для этого приема, на входе проверял приглашения у прибывающих гостей, прежде чем пропустить их на пикник. Второй лакей, тоже в ливрее, стоял рядом, прикрепляя белые бутоньерки на лацканы джентльменов. На газоне, с которого открывался вид на скалы, были расставлены шестьдесят круглых столов с золочеными стульями. Края дамастовых скатертей, которыми были застелены столы, колыхались на ветру; украшенные изображениями ангелочков кольца из 14-каратного золота не давали разлетаться салфеткам.

По бокам от фарфоровых тарелок лежали серебряные приборы. И в центре каждого стола благоухали по дюжине «американских красавиц». С этими цветами страну познакомила Каролина. Стоили они по два доллара за штуку – редкое роскошество. Немногим дамам, устраивавшим большие приемы, удавалось убедить своих мужей в необходимости трат на столь дорогое великолепие.

Обычно приемы Каролины начинались не раньше одиннадцати вечера, но пикник был назначен на четыре часа дня.

На восемь был запланирован ужин, потом – танцы до рассвета и два шведских стола: первый в полночь, второй – в шесть утра.

Сейчас солнце находилось высоко в зените, и жара была почти нестерпимая. Каролина вместе с Уордом Макаллистером встречала гостей, стоя во дворе неподалеку от входа. В числе первых ей почтение засвидетельствовал брат мужа.

У Джона Джейкоба Астора III волосы были темно-каштановые, но в щетинистых бачках и усах уже серебрилась седина. Он шагнул к ней, взял ее за обе руки.

– Каролина, – только и произнес ее деверь в знак приветствия.

Большего она не ожидала и ответила ему в тон:

– Джон.

Следующей подошла золовка Августа. У нее было квадратное, как коробка, лицо и красивые синие глаза, которые приковывали к себе внимание, так что изъяны оставались незамеченными.

– Письмо… – проронила Августа. Скривив губы, она с жалостью посмотрела на Каролину, сказав этим все остальное. – Я молюсь за тебя. И за Уильяма.

В ее словах слышалось злорадство, словно она с особым удовольствием писала ей то письмо.

Каролина плотно сжала губы и вскинула подбородок, вспоминая ту Августу, которая некогда любила охоту и коллекционировала оружие, пока не променяла эти свои увлечения на Библию. Сколько раз она ставила Уолдорфа на колени, заставляя сына каяться в том, что он пел или хоронился в кухонном лифте, играя в прятки с кузенами и кузинами в воскресный день?

Следом за Августой отметился Уолдорф.