Светские манеры

Казалось бы, старшее поколение должно почитать, перенимать у него знания и опыт, а стариков вместо этого задвигали в угол, где они доживали свой век, позабытые и невидимые для тех, кому пришло время занять их место. Но пока, разумеется, Каролина находилась на вершине славы. Она давно избавилась от неверия в собственные силы, не стыдилась своего положения. Жалела только о том, что нельзя остановить время, навсегда закрепить за собой статус непререкаемого авторитета.

Да, Уильям слыл волокитой, и, если Августе было известно о его последнем увлечении, значит, об этом уже судачил весь свет.

К чему, к чему, но к сплетням Каролина питала самое стойкое отвращение. Она представила, как матроны, прогуливаясь по Бельвю-авеню, говорят: Не будь она аристократкой, он никогда бы на ней не женился.

Уильям Бэкхаус Астор-младший уже лысел, но все еще оставался видным мужчиной. У него были большие карие глаза и пушистые усы в форме подковы, привлекавшие внимание к ямочке на его подбородке. Каролина, унаследовавшая от деда массивный подбородок и округлый нос, не обманывалась насчет своей внешности: красотой она не блистала.

Однако те светские дамы, что перемывали ей косточки, пребывали в неведении относительно главного: сколько бы женщин ни возбуждали интерес ее мужа, со сколькими бы он ни вступал в любовную связь, Уильям всегда возвращался к жене. Всякий раз. Неизменно.

Она услышала шаги и, обернувшись, увидела в своей спальне Эмили. Вид у той был сконфуженный и даже оробевший. Буквально минуту назад странный шум в коридоре вывел Каролину из раздумий и заставил забыть про головную боль и причины, которые ее вызвали.

– В чем дело? Что случилось?

– Ничего, – ответила Эмили. Ее рука сама собой взметнулась к ожерелью на шее, пальцы ощупывали каждый хризолит, каждый изумруд. Зная Эмили, Каролина сразу поняла, что дочь мысленно пересчитывает драгоценные камни. У кого-то весь мир укладывался в слова или краски, может быть, в звуки музыки. Эмили воспринимала окружающее через числа. Например, глядя на колесо, считала спицы.

Любой букет в ее сознании разделялся на количество цветов, а порой – и лепестков. Незадолго до того, как ей исполнилось два года, она научилась считать до пяти, поднимая по одному пальцу. Цифры никогда не лгали, никогда не менялись. Их безусловность вселяла в нее уверенность. – Мне нужно поговорить с тобой о предстоящем приеме. – Словно призывая на помощь все свое мужество, Эмили сделала глубокий вдох, отчего плечи ее приподнялись.