Великое расширение

Город внушал ему ужасное, благоговейное осознание того, сколько жизней проживается каждый день. И в кампонг А Боонь возвращался с чувством беспокойного растревоженного облегчения.

Но сейчас город окутала тайна. Теперь город – это прошлое Сыок Мэй, ее братья и сестры.

– Скучаешь по ним? – спросил он.

– Бывает, – ответила Сыок Мэй. – По Ма очень скучаю.

– А по чему именно скучаешь?

Она помолчала.

– По ее запаху. И по тому, как она меня просит что-нибудь сделать… – Она посмотрела на ноги.

 – Ой!

Ее школьные туфли, матерчатые, белые, потемнели от грязи, и девочка, присев на корточки, стала оттирать их. А Боонь отыскал большой сухой лист и поспешил на помощь – пока Сыок Мэй отчищала правую туфлю, он тер левую. Поглощенные работой, они молчали. Немного погодя Сыок Мэй выпрямилась и грустно посмотрела на туфли.

– Ты их постирай, и все нормально будет, – посоветовал А Боонь.

– Наверное, – рассеянно согласилась она, и А Боонь понял, что расстроилась она не из-за туфель.

– Если хочешь, я тебе как-нибудь лодку покажу, – сказал он. – Даже если на воду ее не спустим, просто внутрь залезешь.

Сыок Мэй подняла глаза. Темные блестящие шарики, которые словно впитывали весь проникающий сквозь листву свет. А Бооню показалось, что в этих глазах он видит Сыок Мэй, ее маленькую копию меж холодных, сводчатых стен. Он представил, как ныряет туда, к ней.

– Ну ладно, давай, – согласилась она и на миг задумалась.

 – Если хочешь, я тебе с чистописанием помогу.

На этот раз А Боонь отказываться не стал. Он протянул ей руку, и Сыок Мэй с серьезным видом пожала ее. Здесь – стрекот насекомых в кустах. Здесь – осколки света сквозь листву. Далекие отголоски океана, накатывающего и отступающего. А может, это мальчик придумал. Рукопожатие словно обещало, что этот договор – надолго, хотя в чем именно он заключается, мальчик пока не понимал.

Глава

7

Уже четыре месяца подряд Ма вносила в общую кассу совсем немного.

Украдкой взглянув на остальных женщин за столом и убедившись, что никто из них не смотрит на нее, она выводила на клочке бумаги цифры. Восемь женщин бросали свернутые бумажки в коробку из-под печенья, а Сор Хун, распорядительница кассы, одну за другой доставала бумажки, разворачивала и объявляла число. Тот, кто вносил больше всех, получал право в течение месяца распоряжаться всеми деньгами.