Великое расширение

Его лишь покалывало любопытство, да еще тело непривычно заныло. Он пожалел, что не видит в темноте контуров выросшей перед ним суши. Не видит, какие здесь склоны – каменистые или поросшие деревьями, гнездятся ли на берегу чайки, глинистая почва или песчаная. Прячутся ли за утесами джунгли и есть ли там протоптанные зверем или человеком тропинки. Легкий ветер погладил пушок на руках А Бооня. Остров будто бы издавал жужжание, и от этого воздух непривычно дрожал.

Па рыбачил здесь больше двадцати лет, добрую половину жизни.

Он изучил каждый километр побережья, на котором стоит его кампонг, знал каждый водоворот, где поблескивают водоросли и мусор, каждый скальный выступ – некоторые облюбовали морские птицы и упрямо распевают на них песни, а других скал они по какой-то непонятной причине сторонятся. Разумеется, будь тут остров, отец знал бы это, а он точно знал, что никаких островов здесь нет.

Как же тогда объяснить вот это? Мираж? Однако волны говорили об обратном. Движения лодки позволяли Па определить расстояние до берега, и звук прибоя подтверждал то, что видели глаза.

На миг ему даже пришла в голову сумасшедшая идея направить лодку к берегу и проверить, не пройдет ли она насквозь.

– Нам туда можно? – спросил, будто прочитав отцовские мысли, А Боонь.

Па вздрогнул.

– Не глупи, Боонь. Мы же про… это место ничего не знаем.

Он хотел сказать, что не знает, мелко в бухте или глубоко, что под водой могут торчать острые камни и много чего еще, хотел перечислить разумные доводы, останавливающие его, но слова застряли в горле.

Им медленно овладевал благоговейный страх. Па не был суеверным, и тем не менее…

– Па, почему мы раньше такого тут не видели? – спросил Хиа.

Па молчал. Наконец он оторвал взгляд от острова.

– Поворачиваем домой.

– Да мы ж даже сети не поставили, – возразил Хиа.

– На обратном пути поставим, – сказал Па.

– На обратном пути и рыбы-то нету. Почему их тут не поставить? Рядом с нашим обычным местом.

Голос старшего сына звучал настойчиво, но уважительно.

Хиа умел говорить так, чтобы не ставить под сомнение отцовский авторитет. И все же Па нахмурился еще сильнее. Необходимость объясняться его не прельщала.

– А вдруг мы тут не рыбу выловим, а еще чего-нибудь? – спросил А Боонь.

Рука Па стремительно взлетела в воздух и с силой врезалась в правое ухо А Бооня. Голова мальчика дернулась, и он поспешно прикрыл ее. Но затрещин больше не последовало – едва подняв руку, Па уже стал раскаиваться.