Бьеркезундская легенда

– Возьмите и тех, и других, а еще вам понравится рулет с яблоками. Он испечен полчаса назад. Возьмите, вы не пожалеете.

Но строгая фрау Эльза Зильберман взяла хлеб и булочки с сыром.

Когда фрау с дочерью уходили, Рудольф наспех завернул рулет в бумагу с эмблемой пекарни и, догнав Бэлу, вложил ей в руку пакетик с еще теплым яблочным рулетом.

– Это вам, нашему, надеюсь, постоянному клиенту. Возьмите это бесплатно. Несмотря на строгий взгляд матери, Бэла взяла пакет и почувствовала свою руку в руке Рудольфа.

– Приходите к нам еще, у нас самый свежий и вкусный хлеб в Кельне, – сказал он, не отрывая от Бэлы глаз.

Вернувшись за прилавок булочной, он увидел отца. Он только вышел из пекарни. Засученные рукава рубахи, рукавицы и розовое лицо с каплями пота.

– Что, нравится эта полукровка?

Рудольф не ответил.

– Ее отец еврей, он был одним из богатейших ювелиров Кельна. Владел двумя магазинами. Он один из тех, кто выжимал деньги из простых немцев, которые строили Германию! Из таких, как мы с тобой, понимаешь, Рудольф?!

– Что с ним сейчас?

– Год назад его отправили в лагерь для евреев.

Туда, где всем им место.

– Отец, что плохого он тебе сделал?

– Фрау Зильберман, она настоящая немка. Я помню ее девочкой, красивой и умной, тогда она была еще Эльзой Кехлер. Она связала свою жизнь с евреями. Теперь она платит за это очень высокую цену.

– Отец, я много раз слышал, что евреи виноваты во всех наших бедах. Но мне трудно понять, почему их надо гнать из страны и тем более уничтожать?! Лишь только за то, что они богаче большинства немцев?!

– Рудольф, двадцать лет назад, когда я был таким, как ты, немецкий народ был унижен.

Наш фюрер поднял немцев с колен, он возродил Германию. И теперь наш тысячелетний рейх ждут процветание и победа! А жидомарксисты, они мешают нам на этом пути. Надеюсь, ты понимаешь это. И нечего пялиться на эту полукровку. Она мишлинг и только благодаря арийской крови своей матери свободно живет среди нас.

Рудольф, стиснув зубы, сдержался. После слов отца внутри стало как-то пусто. Он вспомнил теплую руку Бэлы. Тут он увидел лицо матери. Она подошла и стала гладить его светлые волосы, прижав голову к себе. Ему показалось, в ее глазах был ответ на вопрос, так больно вцепившийся в душу мальчика.

– Да плевать я хотел на все это, – тихо сказал он. Рудольф и раньше не очень понимал всех этих теорий о гордости и величии нации. Да неинтересно ему было все это.