Без видимых повреждений

В UK сталкинг традиционно рассматривался просто как “притеснение”, несмотря на то, что 120 000 женщин ежегодно заявляли о сталкинге, причем, по мнению экспертов, это лишь четверть реального числа жертв сталкинга. Но, в отличие от США, в 2012 году Британское правительство приняло закон, классифицирующий сталкинг как уголовное преступление, и к 2015 году число исков возросло на 50 %.]. Общенациональная горячая линия для жертв домашнего насилия появилась только в 1996 году[28 - https://www.thehotline.org/about-the-hotline/history-domestic-violence-advo-cates.

].

Сьюзанн Дубус рассказала мне, что в стране существовало три течения, благодаря которым наше отношение к домашнему насилию радикально трансформировалось. Одно из них появилось вместе с ее программой в 2003 году – организация Команд Высокого Риска в агентствах против домашнего насилия, которые ставят целью количественную оценку опасности любой конкретной ситуации домашнего насилия и обеспечивают защиту жертвам. Еще одно направление – открытие в 2002 году первого центра семейного правосудия; его основателем в Сан-Диего стал Кейси Гвинн, бывший адвокат, такие центры объединяют услуги для жертв под одной крышей: полиция, адвокаты, компенсации жертвам, психологическая помощь, образование и множество других (в Сан-Диего движение объединяло пять разных агентств.

В других регионах количество партнеров разнилось). Третье течение – Программа оценки летальности, возникшая в Мэриленде в 2005 году по инициативе Дейва Сарджента, бывшего полицейского, сосредоточена на действиях правоохранительных органов в сфере домашнего насилия[29 - https://lethalityassessmentprogramdotorg. files.wordpress.com/2016/09/develop-ment-of-the-lap1.pdf.].

Возникновение этих трех программ примерно в одно время – не просто совпадение. Женское движение 1970–80-х годов привлекло внимание всей страны, только начавшей сживаться с идеей равноправия, к проблеме домашнего насилия. В тот период больше всего внимания уделялось созданию убежищ – их строительству, финансированию, укрытию жертв от преследователей.

В 90-х всё изменилось. В беседе со мной юристы, адвокаты, полицейские, судьи со всех уголков Америки говорили о двух значимых событиях, лежавших в основе проблемы. Первым из них стало дело Симпсона.

Для многих Николь Браун Симпсон стала воплощением нового типа жертвы. Она была красива, богата и знаменита. Если с ней случилось такое, то это могло случиться с кем угодно.