Кольдиц. Записки капитана охраны. 1940–1945

Не мотылек ли это порхает перед прожектором, отбрасывая дрожащую тень на лужайку? Теперь мы могли сфокусироваться. Показалась четкая линия – щель. Пучок травы зашевелился и начал приподниматься. Это была крышка люка. ЛО-1 сделал знак «Подождите!». Квадратный кусок дерна в деревянной рамке поднимался прямо из земли. Из люка показались ноги, за ними последовали руки и плечи. Наконец перед нашими глазами предстал британский капитан Рейд!

«Heraus!»[15 - Букв.: Наружу, вон! (нем.)] – и мы набросились на него! Один из нас по телефону отдал приказ караулу немедленно занять столовую.

Любой, кто сейчас там находится, должен там и остаться.

«Los!»[16 - Давай! Пошел! (нем.)] В туннеле под столовой мы поймали десять британских и двух польских офицеров, включая старшего британского офицера, полковника Джермана. Все были в гражданской одежде, у всех имелись пропуска. У них нашли 85 марок монетами и 150 унтов веса продовольствия – все продовольствие Красного Креста, большей частью в консервных банках, плюс шоколад и печенье.

Что за улов для нас!

Пленные открутили крышку канализации в полу столовой и проложили путь вдоль трубы через боковую стену. Чтобы работать по ночам, им пришлось взломать замки двух дверей, одну – ведущую с их лестницы во двор, вторую – из двора в столовую.

Последовали контрмеры. Мы начали произвольно менять караульных, следя за тем, чтобы одни и те же солдаты не возвращались каждый раз на один и тот же пост. Таким образом, мы поставили себе целью уничтожить любую закономерность в охранных постах, которая могла бы предоставить пленным определенного человека или постоянное расписание какого-либо рода, которые они могли бы использовать.

А караульный? Он оставил себе 100 марок, получил дополнительное увольнение, продвижение по службе и был награжден крестом «За военные заслуги». Игра стоила свеч.

Это был наш первый большой успех, и могли мы им похвастаться исключительно благодаря преданности одного из наших людей.

Глава 4

Стычки и ответные меры

Шел 1941 год, Русская кампания еще не началась.

Годом позже я начал сомневаться в стопроцентной надежности нашего караула. К тому времени, а именно к 1942 году, роли начали меняться. Затягивались пояса, падали бомбы, а с ними боевой дух и надежды; знавшие немецкий язык ораторы из числа пленных неустанно распространяли пропаганду среди охраны, и чем теснее мы старались опутать их сетью надсмотра, тем теснее становились контакты с теми, с кем они могли работать.