Автоматная баллада

Так ведь базар… как ни пытайся, как жилы ни рви, в трех местах сразу не успеешь!

– Меня больше их возможные дружки волновали, – пояснил Сергей.

– Да какие у них могут быть дружки, – отмахнулся пристав. – Собутыльники разве что. Нет, – он отрицательно покачал головой, – мстить вам за них никто не будет, точно. А вот заинтересоваться, что же этих двоих к вам так потянуло, – это дело другое, это могет быть запросто. Так что ты, Айсман, когда будешь ввечеру к Матрене Ильинишне возвертаться, через плечо поглядывай.

– Я всегда поглядываю.

– Как ты всегда поглядываешь, мало будет, – жестко произнес Ромашко. – А то б ты давно или шарф шелковый купил… или шею до костей стер. Я ж тебя, Сергей, знаю… потому и говорю. А ты в отважного следопыта поиграть вздумал. На болотах своих играй, а здесь, в городе… поглядывай почаще и за стол с кем попало не садись.

Шемяка почти собрался огрызнуться в ответ – как-никак полчаса назад он вполне себе завалил двух городских. Причем со спины – это если про «погляд через плечо».

Но в последний момент передумал: вне зависимости, советовал ли пристав по искреннему расположению или же хотел одернуть юнца, дабы тот не устраивал лишних проблем, к рекомендации его стоило хотя бы прислушаться. И уж подавно не следовало ссориться – чего-чего, а возможностей сотворить рядовому следопыту чего-нибудь нехорошее у пристава Ромашко хватало с избытком. Как в самом Кузине, так и за пределами городских стен.

Благодарить за науку он, впрочем, также не стал. В конце концов, ему пока тоже никто и намека на благодарность не продемонстрировал.

Все держали себя так, будто ему больше и заняться нечем, кроме как прыгающих по окнам бандюганов отстреливать. Словно у него патронов немерено, из воздуха сыплются, только успевай шапку подставлять! Анна со своим собаком, затем полицаи…

– Ну ладно, – так и не дождавшись от Сергея ответа, вздохнул пристав. – Я сказал… а дальше ты уж сам… думай. Рад был, – щелкнув каблуками, Ромашко отвесил в сторону кровати короткий поклон, – познакомиться с такой прекрасной барышней, как вы, Анна Дмитриевна, однако ж выражу надежду, что возобновить это знакомство нам выпадет нескоро.

По крайней мере при обстоятельствах, схожих с нынешними. Честь имею.

– Он что…

– Тихо!

Грохот захлопнувшейся двери, по мнению Шемяки, вовсе не обязательно свидетельствовал о появлении возможности задавать дурацкие вопросы. Дверь, конечно, была хорошая, но слух у пристава – еще лучше. По слухам.