Кукловод

Большие неприятности. Возможно, мне придется на время ухать из Москвы. Не знаю точно.

– Что не знаешь точно?

– Не знаю, нужно ли мне уезжать из Москвы.

Рогожкин хотел продолжить свою мысль. Хотел сказать: "Уезжать мне из Москвы или здесь, сидя на заднице, дожидаться смерти. Дожидаться, когда меня найдут и открутят к чертовой матери голову". Но произносить эти слова в присутствии Веры по крайней мене не очень умно. А, может, и Светке не обязательно знать о его неприятностях. Рогожкин замолчал, решив, что сказал все, что хотел сказать.

Светка отнеслась к сообщению очень спокойно, даже не отложила в сторону кисточку. Рогожкин, уязвленный таким равнодушием, пожал плечами. Что тут скажешь? Тут Вера подала голос из своего угла.

– Кажется, Василевская собралась делать операцию на носу. Давно пора. Я вообще не понимаю, как с таким длинным носом ее выпускают на сцену.

– Розинбергу нравятся носатые бабы, – сказала Светка.

Рогожкин вспомнил Розенберга, плешивого театрального продюсера, по совместительству ведавшего кордебалетом в казино.

– Точно, после операции Розенберг ее бросит, – заключила Вера.

Рогожкин принюхался. Вентиляция в ресторане-казино была устроена таким странным образом, что в гримерную проникали запахи кухни. Почему-то самые неаппетитные, самые неприятные запахи. В настоящей момент в гримерной пахло прокисшим луковым супом и подгоревшей гречневой кашей. Эти запахи будоражили воображение. Рогожкину, ощущавшему приступы аппетита, мгновенно расхотелось ужинать.

– Может, сегодня после твоего выступления, куда-нибудь сходим? – спросил Рогожкин.

– Сегодня не могу. Дела.

Света не потрудилась объяснить, какими делами занята вечером. Она поднялась со стула, взялась за края кофточки, сняла ее через голову, бросила на спинку стула. Затем расстегнула "молнию" юбки, бросила юбку на стул, стянула колготки. Сняла бюстгальтер, оставшись только в темных трусиках.

Светка совершенно не испытывала неудобства от присутствия Рогожкина, будто перед ней на стуле сидел не молодой мужчина, а некое бесполое существо или просто не одушевленный предмет.

– Подари мне свою фотографию, – вдруг попросил Рогожкин. – Ну, на память. Может, не увидимся больше.

– Увидимся, – ответила Светка.

Но просьбу выполнила.