Кукловод

В ту же пятницу ближе к вечеру Каширин кое-как разгреб дела, сам заварил себе чашку кофе и выпил его, успокоившись той мыслью, что и без секретаря он не помрет. Месяц протянет, а там найдется замена. Каширин сунул телефонный штепсель в розетку.

* * *

И тут среди ясного неба грянул гром.

Затрезвонил телефон, и когда он снял трубку, мужчина с незнакомым голосом попросил позвать Каширина. После долгих "извините" и "простите", мужчина представился: Рачков, референт Надежды Петровны Ореховой. "Вы нашу телеграмму не получали?" – спросил Рачков.

Каширин ответил, что телеграммы ему не приносили. И тут вспомнил, что еще вчера велел курьеру не доставлять в кабинет корреспонденцию. Вероятно, телеграмма со вчерашнего дня пылится на столе секретарши.

"Значит, вы ничего не знаете?" – спросил Рачков. Каширин уже начинал злиться на бестолкового референта: "А что я, собственно, должен знать?" "Она погибла", – брякнул Рачков. "Кто погиб?" – не сразу сообразил Каширин. Как и всякий обеспеченный человек, которому было что терять в земной жизни, при упоминании о смерти, он ощутил острое душевное беспокойство.

"Кто погиб?" – Каширин привстал с кресла.

Наконец, Рачков сделал внятное короткое сообщение, после которого Каширин на минуту лишился дара речи. Оказываться позавчера Орехова на служебной машине отправилась по делам область. На Минском шоссе, водитель управлявший ее "Фольксвагеном" выскочил на полосу встречного движения, лоб в лоб столкнулся с "Уралом", груженым круглым лесом.

"Фольксваген" всмятку, весь передок собрался гармонью. Вызывали спасателей, чтобы срезать крушу автомобиля и вытащить тела. Водитель умер мгновенно.

"Его надо было просто отскребать от сиденья", – пояснил Рачков. Орехова еще жила какое-то время. "Скорая" приехала спустя сорок минут после аварии. Женщину даже успели довести до ближайшей районной больницы. Но все это – лишь пустые хлопоты, не приходя в сознание, она умерла в приемном покое.

"Надежда Петровна не пристегнулась ремнем безопасности.

А сидела на переднем сиденье. Бедра сломаны, обе руки, ребра, ключицы, вся переломана", – все добавлял Рачков, будто эти кровавые подробности теперь имели хоть какое-то значение. "Похороны завтра, отпевание начнется в одиннадцать. Это в церкви рядом с главным входом в парк "Сокольники, – закончил Рачков. – Вы придете?"

Каширин испытал приступ головной боли. "Да, разумеется, приду".

Он положил трубку, встал из-за стола, вышел в приемную.