Крысолов

Но, по крайней мере, удивить меня вы уже сумели.

Отвернувшись от гостя, он выудил из-под горы свитков несколько листов бумаги, сцепленных меж собой шнуром, положил их на стол и взялся за перо.

Шнур был цветной, вернее, разноцветный. Диего сумел различить желтую и серебристую нити, после чего логично предположил, что третья нить имеет медный оттенок. А значит, лежащий перед герцогом экстракт рожден в недрах родного казначейства. И почти наверняка повествует о прегрешениях некоего Диего Раскона, двадцати двух лет от роду, крови чистой, прямых родственных связей с еретиками не имеющего…

– Ги Карталь хорошего мнения о вас, – министр произнес эти слова с легким удивлением.

 – Редкий случай. Потому я и решил потратить на вас время. Жаль будет, если мы с ним ошиблись.

– Ваше Сиятельство, я наде… я уверен, что вам не придется сожалеть о своем решении.

– Уверены? – герцог наклонился чуть вперед. – Хорошо, если так. Что ж…

У Раскона вдруг пересохло во рту. Он попытался сглотнуть – и зашелся в приступе сухого, лающего кашля.

– Вы что, больны?

– Нет, Ваше Сиятельство, – выдавил Диего, – совершенно здоров!

Кончик пера в руке герцога проплыл над бумагой… замер…

– Ваша семья погибла от рук пиратов?

«Это здесь ни при чем! Прошлое осталось позади!» – крикнул Раскона… беззвучно. Кричать было нельзя.

– Да, Ваше Сиятельство. Бешбеши… воспользовавшись ненастьем на море, проскользнули мимо береговой охраны, высадились и пошли в глубокий рейд. – Герцог молчал, и Диего рискнул продолжить.

 – Наше поместье было почти в ста лигах от моря, и никто не думал, что пираты могут оказаться так далеко. Только эти бандиты…

Он вновь закашлялся – пить хотелось просто неимоверно, в горле словно развели костер.

– … эти бандиты оказались жадны и глупы, Ваше Сиятельство. Зашли далеко на сушу и не успели вернуться. Их нагнала конница, «жуки».

Вскоре после обеда. А когда он увидел это поле, был вечер. На-десятник, рыжий крепыш с длинными, как гномья борода, усами, точь-в-точь настоящий жук, взял его к себе в седло.

«Пусть посмотрит! – велел офицер, может, ему станет легче, когда он увидит!» Пусть….

Это было пшеничное поле, вернее, два поля – дорога разделяла их, и бешбеши шли по ней, когда из-за леса вылетели конники. На галопе, с ходу разворачиваясь в линию, «крылышки жука» на плечах подняты, и ветер свистит в них, пронзительно, жутко. Мало кто способен, заслышав этот звук, удержать на месте сердце и печенку.