Крысолов

Понимаю, это звучит немного парадоксально, но я…

– «Немного», – герцог подошел к шкафу, скользнул взглядом по золоченым корешкам. – Сколько у вас было по философии, тан Раскона? Или надо спрашивать про софистику?

– Но, Ваша светлость, ведь это же очевидно! Если бы наш флот господствовал у берегов Кумберлянда в последнюю войну, не было бы нужды проталкивать войска по Иторенской дороге, давно уже превратившейся в узенькую тропку. Поговорка «Доставить пикинера в Кумберлянд» наверняка ведь дошла и до ваших ушей?[7 - Иторенская дорога – маршрут, по которому перебрасывались подкрепления из Иторена в Кумберлянд.

Зажатый между Фрязией с одной стороны и кантонами гномов с другой, он проходил через цепь небольших государств (самое крупное – герцогство Маркетти), лояльность которых была ключевым фактором для Иторена в борьбе за коммуникации на континенте. Соответственно, поговорка «Доставить пикинера в Кумберлянд» означала трудное, почти невыполнимое дело.] А чего стоили бы приморские крепости, лишенные снабжения с моря?

– Флот не берет крепости сам по себе, – возразил министр.

– Берет, и вы это… – Раскона оборвал фразу, но слишком поздно: теперь даже дурак смог бы договорить за него. А первый министр дураком не был совершенно точно.

«…и вы это превосходно знаете, Ваша светлость!»

Почти с тем же успехом он мог бы просто сказать: вы лжете, герцог! На прокаленных солнцем столичных улочках шпаги покидали ножны и по меньшему поводу.

Герцог отошел от шкафа, опустился обратно в кресло… наклонившись, выдвинул ящик… достал большую, в медной окантовке лупу и посмотрел сквозь нее на Диего.

Тот попытался удержать истерический смешок – но не сумел.

– Я удивляюсь вам все больше и больше, – произнес ги Леннек. – В настоящий момент меня поражает ваша скромность. Да-да, не хихикайте. При столь радикальных взглядах вы готовы удовольствоваться всего-навсего единственным фрегатом.

– Будь я герцогом крови лет пятидесяти, Ваша светлость, – сказал Раскона, – я просил бы флот.

Но мне двадцать два и потому я прошу всего лишь фрегат.

– Всего лишь… – проворчал министр, – звучит, будто вы крайне недовольны своим нынешним статусом, тан секретарь второго класса.

– Осмелюсь напомнить, Ваша светлость, что Арквен Голисийский в восемнадцать командовал полком, а в двадцать два – левым крылом армии.

– А в двадцать шесть стал святым, – министр выразительно глянул на потолок.