Тени на снегу

Но обратились к нему:

– Слышь, Петрович, – начал один, приземистый с обветренным круглым лицом, – Никакого преступника не ищете в наших краях?

– Нет, – пожал плечами Слава, – Тихо вроде. А что?

– Да, не обращай внимания, – вступил в разговор другой шофер, постарше и повыше ростом с оттопыренными ушами, смешно торчавшими из-под шапки, – Мужик какой-то на дороге голосовал. Замерзший какой-то и испуганный. Но нормально одет так, на ханурика не похож.

– Так, не знал куда ехать, – вступил в разговор второй, – Мы сказали, что в Ивановку.

Он говорит: подвезите, к бабушке мне. А к какой не говорит. Ну, а здесь мы вышли и он с нами. А куда пошел – непонятно.

– Ладно, – сказал Деревкин, – Разберемся. А вы много не пейте, а то опять жены жаловаться будем.

– Не, старлей, мы меру знаем, – сказал ушастый.

– Смотрите тогда сами, люди взрослые, – сказал Деревкин, и мы вышли из магазина. Похолодало и начинало смеркаться. К тому же усилился ветер. Я огляделся по сторонам. Стоянка, на которой добавилась еще одна машина.

Пустая автобусная остановка. Впереди была лесополоса, а за спиной лесок, из которого я вышел на лыжах. Вокруг – ни души. Мимо по шоссе проехала, поднимая вихри снежной поземки, легковушка. Слава точно прочитал мои мысли:

– Никого. Наверно, сел в другую машину.

– Наверно. А у нас точно ничего не случилось? Может в районе…

– Ничего. У нас здесь не Москва, – ухмыльнулся участковый.

Мы пошли к машине. В одной руке я нес лыжи, а в другой – резко потяжелевший рюкзак.

Хорошо, что назад не придется самому добираться, подумал я.

Глава четвертая

Это был самый ужасный день в его жизни. Впрочем, в плане моральном бывало еще тяжелее. И совсем недавно тоже. А вот отсутствие комфорта и необходимость прятаться и скрываться незнамо где, мерзнуть на морозе, не питаться нормально, его просто убивала. Всю свою жизнь до этого он жил в нормальных человеческих условиях, его не отправляли даже в детские палаточные лагеря, армии он тоже смог избежать.

А тут вдруг оказался совсем один в условиях холодной зимы и отсутствия возможности поделиться с кем-то своими проблемами и бедами. Впрочем, и раньше он не был слишком коммуникабелен, общался скорее по необходимости. Но недавно ему показалось, что проблемы эти остались в прошлом, и он хоть кому-то может доверять. Но действительность сделала резкий кульбит, и все оказалось куда хуже, чем можно было придумать.

Утром он дошел почти до станции.