Тени на снегу

Ее в Москве сейчас нет, она отдыхает в Таиланде. Ждала его, но теперь сама вернется.

– Короче, Шкадов, – прервал его полковник, – Дело резонансное. Пресса шумит, следком оправдывается, так что работайте. Не покладая рук. Понятно, капитан? Иначе никогда ты не станешь майором.

– Так точно, – устало сказал капитан Шкадов.

В кабинете он собрал свою немногочисленную группу. Он, да два молодых лейтенанта.

– Докладывайте. – сказал он, – Что нарыли? Сначала ты, Фарафонов.

Максим Фарафонов, которого в отделе все звали Фараоном, веснушчатый парень с длинным лицом, удивленно поднял брови, отчего лицо его стало еще длиннее:

– Нового с утра ничего не произошло.

Вы же сами знаете, Дмитрий Андреевич.

Шкадов не любил, когда его звали по имени-отчеству, но вынужденно смирялся, как-никак почти на десять лет старше молодых подчиненных. Знал и то, что нового в деле пока ничего нет, равно как и зацепок. Поэтому спрашивать второго подчиненного Кирилла Зудина не стал, тем более что в кабинете звонил телефон.

Тихомиров.

– Меня тут опять теребят, – сказал он, – Может, тебе помощь нужна?

– Спасибо, товарищ полковник. Пока нет.

– Ладно. Следаку не забывай докладываться. И сроки, сроки. Хоть что-то прессе кинуть надо.

– Так, у следственного комитета своя пресс-служба.

– Спросят-то все равно у тебя, – резонно заметил полковник и отключился.

– В общем, так, – сказал Шкадов, – Макс, по соседям его пройдись, поговори, может что видели, может, следил кто.

А ты, Кирилл, узнай все про семейную жизнь, поговори с женой бывшей, может родственники какие, с кем он общался, что за личность. А я – в банк. Ясно?

– Ясно, – ответил невысокий темноволосый Зудин, – Поехали, Макс.

Они ушли. Шкадов еще немного покрутился на скрипучем офисном кресле, слушая его странный звук, собрался с мыслями, потом оделся и вышел из кабинета.

Максиму Шкадову было тридцать два года, и он еще успел чуть-чуть застать те времена, когда в милиции платили немного, и большинство оперов ходили в заношенных брюках, дешевых джинсах и скатанных свитерах.

Сам он терпеть не мог такую манеру одеваться и сразу стал тратить большую часть зарплаты на одежду. Благо, жил с родителями и мог себе позволить. Сейчас в полиции получали неплохо, и его щеголеватость не бросалась в глаза, а тогда кое-кто из коллег смотрел на него не очень добро.