Атлант поверженный

 – Этот механизм подачи топлива был весь в грязи, но на заводе мы с мужиками его почистили и отшлифовали. Даже высверлили на токарном станке сломавшийся поплавковый клапан.

Не понимая некоторых слов, парень тем не менее признавал, что любая техника интересна, а конструирование интересно вдвойне, но всему должны быть свои момент и место.

– А когда ты последний раз получал премию на заводе? – проницательно подметил Платон и в ответ на удивленный взгляд отца уточнил свою мысль: – Тем, кто занимается личными делами на рабочем месте, ее вроде как не дают.

– А, ты про это, – как ни в чем не бывало сказал отец. – Когда-нибудь ты вырастешь и поймешь, что не в деньгах счастье. Счастье – это заниматься тем, что тебе действительно нравится.

– А как же автоматический податчик еды из кухни? – продолжил спорить Платон. – Мог бы для начала починить с мужиками его. Мама вынуждена постоянно носить тебе еду и пиво, разве тебе ее не жалко?

– Да господи, ничего с этой старой ведьмой не случится от нескольких лишних метров.

Нашел к чему придраться.

Отец резкими движениями закрутил оставшиеся болты и выпрямился над открытым капотом с гневным выражением лица, способным, казалось, испепелить все живое, как в новых детских книгах-комиксах про супергероев, все чаще приносимых Лизой из школы. Человек-лазер там мог прожигать все глазами, стоило ему снять специальные защитные очки. Учителя осуждали это новое печатное явление почти без текста, с одними только красочными картинками, но дети им быстро увлеклись.

И вот разъяренный отец будто сошел с этих, еще пахнущих краской страниц.

– Зато смотри, какая красота у нас есть, – сказал он с еще красными глазами, наливавшимися по любому поводу гневом. – Оставлю тебе в наследство, если пойдешь на завод.

Мужчина провел рукой по гладким линиям кузова, словно лаская любимого, отвечающего взаимностью человека. Работая над двигателем, он поставил несколько свежих пятен на свой рабочий комбинезон, доставшийся ему еще от дедушки, которого Платон почти не помнил.

Темно-зеленая, выцветшая до оливкового цвета ткань покрывалась черными кусками засохшего масла вперемешку с грязью и потом. Стирать такую вещь обычной трубопроводной водой да еще и в городской черте было просто опасно для окружающих, а сдать в химчистку стоило слишком дорого. Поэтому отец просто носил этот комбинезон в ожидании, пока вся ткань не превратится в грубую корку канцерогенов и не рассыпется в труху при движении.