Атлант поверженный

Впервые в жизни он так приблизился к вожделенному соседнему зданию, но, к сожалению, в не столь романтической обстановке и вообще без возможности что-либо осознать. Дверь в подъезд ожидаемо оказалась распахнутой, а вот квартира девушки на втором этаже была закрыта на ключ изнутри. Огромный кусок железа, отделяющий сладостное прошлое влюбленного человека от отвратительного кошмара будущего, нагло и бездушно смотрел на парня. Платон кричал в замочную скважину в надежде позвать соседок Лии, но, кроме нее, никого дома не оказалось.

Он беспомощно кружился на лестничной площадке, пытаясь найти наиболее удачный момент разгона и бил плечом в дверь. Снова и снова ломился в несокрушаемую преграду, шумя, как толпа буйных школьников после первого выпускного, но никто из соседей даже не пошевелился – большинство ушло на концерт живой музыки, а оставшиеся одинокие старики смотрели телевизоры со своими немощно-бестолковыми слуховыми аппаратами, бесполезными в самый нужный момент. Запыхавшегося парня схватили под руки двое подбежавших врачей, в ответ получивших несколько неловких ударов руками и ногами, которые Платон не в силах был остановить. Испуганного молодого человека с легкостью приподняли над полом и, поставив в стороне, чтоб не мешался, быстро открыли дверь специально придуманными для таких случаев отмычками. Медики ринулись внутрь, за ними последовал и пришедший в себя Платон.

Девичья комната лишь поверхностно пыталась скрыть антураж старческого жилища, доставшегося выпускницам детского дома после кончины пожилой пары.

Поверх древних обоев, отвлекая внимание от комодов и антресолей, висели плакаты молодежных рок-групп, всюду валялась одноразовая посуда, а многие изломанные части стен закрывали виниловые пластинки. Вместо убранного из центра комнаты в дальний угол телевизора высилась пошарпанная стереосистема, какую у уличных торговцев можно выменять на что угодно, стоит лишь намекнуть. Пытаясь ориентироваться наугад в незнакомой для себя обстановке, Платон быстро нашел сгорбившихся над Лией врачей и наконец-то увидел, как выглядит его самое любимое в жизни окно, в которое он смотрел так много раз, но, впервые оказавшись по другую сторону разделяющей их стены, почувствовал себя попавшим в параллельное измерение, за кулисы спектакля, за полотно популярного фильма и словно проник в личную жизни недоступных публике звезд.